Пробуждение Жрицы

В общении с ним Марселу вовсе не чувствовал себя глупым ребёнком рядом со взрослым мужчиной, хотя Этьен, по летоисчислению Ю, вполне годился ему в отцы. Конечно, по меркам Шак-ли, эльфы достигали совершеннолетия только к пятидесяти солнечным годам, и многое в поведении Этьена намекало на его юность, всё же Марселу, прожившему всего четырнадцать лет, было трудно это осознать. Ещё труднее оказалась понять невероятную увлеченность эльфа женщинами. Этьен явно умел нравиться, и, едва переступив порог замка Ю, успел очаровать всю прислугу.

Впрочем, он и сам всячески поддерживал к себе подобный интерес, не стесняясь оказывать знаки внимания симпатичным девушкам. Всё это, конечно же, в итоге превратилось в большую проблему, когда выяснилось, что в Этьена влюбилось сразу несколько знатных леди, некоторые из которых происходили из весьма воинствующих кланов, и битва за внимание эльфа едва не превратилась в настоящую войну.

В отличие от того же Этьена, Марселу слыл тихим и скромным, ему была свойственна замкнутость и излишняя мечтательность.

Хот-рейм Мауру неоднократно ругал сына за подобное витание в облаках. Он считал мечтательность уделом для благородных девиц и неудачников. И словно в насмешку, Марселу окружали такие благородные девицы, которые были напрочь лишены этой привлекательной особенности. Так его младшая сестра была девочкой бойкой и решительной. Её скорее интересовали всякого рода забавы, а не эфемерные мысли. Малышка Марианна готова была носиться с мечом по всему дворцу, тогда как Марселу явно предпочитал спрятаться где-то с книгой. И всё же знакомство с Дамианом и Этьеном, оказало на него большое влияние. Перед ним открылся новый, удивительный мир, полный неожиданностей и приключений, в который Марселу, несмотря на всю свою нерешительность, был не прочь вновь окунуться.

Проводив закат, он неспешно направился в свои комнаты, по дороге любовно и с грустью от предстоящей разлуки любуясь украшенными узорами стенами замка. Марселу расставался с теплотой своего детства, понимая, что время беззаботных шалостей уже прошло.

И хотя его кроткий нрав и не позволял никогда устраивать нечто шокирующее, он все же прощался с казавшимися раньше таинственными играми в привидения, с секретами запертых дверей и неизвестностью, спрятанной за поворотами чёрных лестниц. Всё это более не занимало его, разве что, как доброе светлое воспоминание. Ведь теперь Марселу уже знал, отчего закрыты двери и куда ведёт каждая из лестниц в замке.