Пробуждение Жрицы

— Все женщины в этом доме принадлежат только его хозяину. Что же до милой хозяйки, то должен признать, она — крепкий орешек!

Марселу на последних словах встрепенулся. «Она ему отказала?» — с удивлением подумал он, и сладостное чувство разлилось по всему телу. «Отказала!» — повторил Марселу снова, ощущая, как душа его наполняется светом и безудержной радостью.

— Первый раз вижу, чтобы у него не сложилось, — с усмешкой заметил Дамиан, когда за Этьеном закрылась дверь.

— Правда? — Марселу стало ещё радостнее.

— Хотя, мы же у нагов, было бы странно, если бы ему здесь сразу же повезло, — заключил Дамиан, после чего резко сменил тему: — Ну как ты, не побоишься спать один?

— Честно? — ощутив от этих слов некое беспокойство, переспросил Марселу.

— Разумеется, честно!

— Я бы предпочёл, чтобы ты был рядом, — признался Марселу, заливаясь при этом краской.

— Значит, я буду рядом, — мягко похлопав друга по плечу, сказал Дамиан и направился к дивану.

Марселу, хоть и чувствовал себя неловко, вынуждая друга караулить его, но так ему было гораздо спокойнее.

И всё же, улегшись в постель, он никак не мог отделаться от мучивших его тревог. Незнакомое место казалось враждебным, а то и дело возникающие образы Рены навязчиво-волнительными. Перед внутренним взором так и крутилось её красивое лицо, пленительная фигура и взгляд удивительных, манящих глаз.

Глава 2. День 2. Асашарам. Рена

Рена:

Рена долго не могла уснуть. Мысль о предстоящем замужестве окончательно выбила её из колеи. Лежа в кровати, она крутила в руках увесистый медальон и всё пыталась представить себе, каков её жених, и как сложится их будущее.

И ещё она бесконечно сожалела, что теперь ей никак нельзя остаться в Храме. Уже начало светать, когда сон, наконец, одолел уставшую Рену, но вместо успокоения принёс лишь тревоги.

Она быстро шла под высокими сводами любимого Храма. Ей было зябко и как-то волнительно. Колонны сменялись одна за другой, и Рене всё казалось, что она кружит на месте. За каждой новой колонной, украшенной барельефом различных видов змей и почти сразу же тонущей во мраке, появлялась другая, почти такая же.

Рена давно минула медянок и тайпанов, позади остались эфы и крайты, но кобры всё не уступали место золотистым полозам, предваряющим вход в алтарь. А она всё спешила, почти бежала туда, к самому сердцу Храма, где покоилось Священное Яйцо. Но колонны всё больше напоминали дремучий лес, в котором Рена блуждала, не разбирая дорог и путей. Её страх нарастал.