Пробуждение Жрицы

— Вы не должны об этом волноваться, — попыталась увернуться от ответа Присцилла, но Марселу вперился в неё взглядом, тем самым полным ужаса взглядом, который её больше всего нервировал.

— Ваш отец тоже был добрым и скромным, в отличии… — Присцилла снова запнулась, но, посмотрев в молящие глаза Марселу, сдалась: — Ваш отец был не единственным ребёнком. У него был старший брат — эр-хот Маттео. Он был довольно агрессивным мальчиком, любил охоту и нередко обижал ваших тётушек.

Эр-хот Маттео? Марселу даже не приходилось слышать этого имени.

Похоже, с момента гибели наследника, о нём запретили даже вспоминать. Ещё одна неприятная черта типичная для Ю — скрывать неудобную правду. Хотя Марселу прекрасно понимал, что для его семьи смерть наследника — несмываемый позор, который нельзя было повторять во избежание бунтов.

— И как это случилось? — с тревогой спросил он.

— Эр-хот просто не вышел из пламени.

— Просто не вышел, — с нарастающим ужасом повторил Марселу, после чего сопоставил факты. — А случайно от инициации отказались не потому, что в ней гибли люди?

— Люди?! — с насмешкой фыркнула Присцилла, но тут же опомнилась.

— Жители Ю должны верить своим лунным богам. Править дано не всем!

Вот только эти слова совсем не утешили Марселу. Напротив, неизвестная ему до сих пор судьба эр-хот Маттео, виделась дурным предзнаменованием. Отец частенько упрекал Марселу за трусость, и та сейчас брала вверх над рассудком. Хотелось сбежать куда угодно и спрятаться, но Присцилла и отец, словно прочитали его мысли, потому решили отконвоировать его в святилище.

Оказавшись напротив трепещущего голубого пламени, Марселу с трудом удавалось удержаться на ногах от страха. Колени предательски подгибались, руки тряслись, словно у старика. Марселу сам не помнил, как на ватных ногах сумел добрести до очага, в который его жесткой рукой столкнул отец. И словно в омут с головой. Всё, что происходило потом, казалось ещё большим кошмаром, чем всё рассказанное прежде. Марселу чувствовал, как его тело начало претерпевать невероятные изменения: скукоживаться в одних местах и удлиняться в других.

Он кричал от невероятной боли, ощущая, как ломаются и вновь срастаются в новом положении его кости, а потом с не меньшим кошмаром ощущал, как передвигаются внутренности. Это была истинная пытка, которая закончилось только тогда, когда кожа обросла белой, как снег, шерстью, руки и ноги превратились в лапы, а лицо утеряло всякую человечность, став звериной мордой.