Стажировка богини

Пока всё шло не так уж и плохо, а на случай совсем скверного сценария всегда можно было воспользоваться артефактом-накопителем.

Сибилл смотрел на неё сияющим взглядом, пах симпатией и счастьем, скалился в радостной ухмылке, будто невзначай задевал её бедро своим хвостом, но хватать или удерживать силой больше не пытался.

Позади горько взвыл Весельчак.

— Что это за лис? — дёрнул ухом в направлении звука Сибилл.

— Друг, — буркнула Альфэй, помня, что злить своего демона не очень-то умно, даже если мечтаешь перегрызть ему глотку.

— Он какую-то чепуху нёс про то, что мы тебя съедим. Это такая метафора?

— Нет, лисы действительно считают, что Дикие охотятся и пожирают разумных из других плёмён.

— Что за чушь?! Никого мы не едим. Бабушкины сказки… — заворчали окружавшие их тигры.

— Это удобное для других племён объяснение того, почему тигры не вступили в невыгодный для нашего племени Великий договор, — фыркнул Вождь тигров.

— И почему тиграм Великий договор не выгоден? — спросила Альфэй.

— Потому что по его условиям наши охотничьи угодья частично отойдут лисам и волкам.

Их расчёт территории идёт по количеству особей, а не по количеству дичи требующейся одному представителю племени.

— Но мустангам и медведям, наверное, тоже много пищи требуется.

— Мустангам нужна трава, а медведи всеядны. Тиграм же нужны населённые дичью обширные охотничьи угодья.

Если всё действительно так, как говорил Вождь, то Альфэй можно было смело возвращаться на Небеса. Политические дрязги между племенами вполне нормальное явление для разумных рас.

И в её случае показатель хорошо проведённого сотворения мира. В отличие от племени каннибалов или разгуливающего по её мирам, как у себя дома, сердечного демона.

— Значит, ты останешься теперь с нами? — спросил у Сибилла Вождь.

— Да. Я нашёл, кого искал.

— Вот и славно! Не хотелось бы терять такого охотника, — от Вождя потянуло удовлетворением.

Альфэй же думала о том, что для сердечного демона характерно желание взаимодействовать и, в конечном счёте, воссоединиться с богом создавшим его.

Она корила себя за то, что отмахивалась от одержимости Сибилла её персоной, не замечала того, насколько это странно и нездорово.

Теперь уже жалеть о чём-то было поздно, оставалось действовать по обстоятельствам. Впрочем, Сибилл агрессии не проявлял и, похоже, собирался придерживаться обычной своей манеры поведения. Главное не спровоцировать его до вечера и по возможности не оставаться наедине. Действовать холоднокровно и рассудительно.