Вселенные моей любви

Он и я…

- Но…

- Нет времени, ещё секунда и будет поздно! – двойник схватил меня мёртвой хваткой и подтащил к себе, воскликнув: - Прибудешь на прежнее место буквально секунду спустя после своего убытия. Ежели кто бы стоял рядом и моргнул глазом, то ничего бы не заметил…

Это было последним, что я расслышал. Знакомое потемнение в голове и я оказался в своей комнате, только уже один. Вокруг царила темень, которую не рассеивал свет далёкого уличного фонаря.

Щёлкнул выключателем и при свете лампочки осмотрел стопку последних газет.

Даты их выхода подсказали, что я уже в иной параллельной вселенной, в своей родной.

Выключил свет. Улёгся в постель и попытался расслабиться. Но это мне не удалось. Мрачные мысли гнали сон.

В этом мире я даже не коснулся одежды Ольги, её сделал несчастной другой мужчина…

Сознание рванула мысль: «Другой, но сделал такой же несчастной».

Она мне крайне не понравилась.

Я подыскивал себе всяческие оправдания. Потом вспомнил о беременной Ольге, фактически брошенной мной, и меня передёрнуло всем телом так, что я аж заскрипел зубами: «Та Ольга должна родить, и её ребёнок, мой ребёнок, останется сиротой! Или – на попечении моего двойника? Но не меня…»

Я - предатель, я – подлец!.

.

Вспомнил слова двойника: «О ней позаботятся. Он и я…»

Но кто этот «он»? Понятно, что сын Ольги, но какой – из моей нынешней вселенной или из той, которую покинул я? Вполне может быть, что там родится вовсе и не мальчик.

О худших вариантах думать не хотелось.

Мне вспомнилась та Ольга, которую я навсегда покинул. Передо мной предстало её луноликое лицо, и вспомнил стихи Александра Блока, которые тогда ей читал:

«Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи ещё хоть четверть века —

Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь — начнёшь опять сначала

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.»

Посмотрел на окно.

За ним была ночь, едва освещаемая невидимым мне отсюда уличным фонарём.

«Всё будет так. Исхода нет.»

Сам себя сурово спросил, словно приговорил: «Ты ж не хотел биться в силках, разрываясь между двумя женщинами, двумя семьями и разными детьми, так теперь ты от этого избавлен? Радуйся, ликуй!..»

Но на душе было страшно тяжело. Говорят, что души нет. Но что тогда так сильно болит внутри?

Мне хотелось плакать.

Александр ЗИБОРОВ.