Ловцы солнечного света

Куда хуже, если человек пьёт.

— Курить при детях нельзя, — непреклонно сообщила Марьянина мама.

— Я в курсе, — буркнул Юсбер и ушёл на балкон. Его прямая спина вызывающе замерла на пороге кухни — и исчезла в коридоре. Как можно было не заметить, что он даже надел рубашку, единственную приличную, которую Марьяна нашла среди его вещей и погладила? Как можно было этого не оценить?!

Марьяна выдохнула и решилась, хотя было жутко стыдно.

Она подняла глаза на родителей, чувствуя, как щеки заливает краска стыда, и сказала:

— Послушайте... Я знаю, что вы его подозреваете во всех смертных грехах. Что он со мной из-за денег.

— Мы хотели, чтобы в будущем ты была хорошо устроена... — тут же принялась причитать мама.

— Я знаю, мама, знаю, что вы меня любите. Тогда доверяйте мне и моему выбору! Юсбер — самый надежный человек из всех, кого я встречала. Дайте ему шанс! Вы сейчас ставите его в положение, когда нужно оправдываться в том, что у него дурная наследственность.

Родители — не его вина!

— Но очень часто...

— Мне с вами повезло, — перебила Марьяна. — Очень. А ему — нет. Он не станет пить и бить меня почем зря. Он не пьет.

Отец довольно упрямо сжимал губы и не отвечал.

— Это еще не всё. Мама, я охотилась за ним. Понимаешь? Я принесла ему Ловца. А он... — Марьяна повернулась к отцу.

— Он принес Ловца мне.

Родители молча переглянулись.

В тот день Марьяна поняла, что счастье её на редкость полное — раньше она только думала, что ей жутко повезло с родителями, а теперь точно знала, что так и есть. И не потому, что они ей всё покупали и много чего разрешали. Нет, они желали ей счастья, настоящего, полноценного, потому и не противились браку с выбранным ею мужчиной, не настаивали на более стабильном и послушном женихе.

Приняли всё — одиночку без роду, без племени, которым невозможно руководить, ранние роды и шаткое равновесие пары, не имеющей постоянных источников дохода — потому что Ловец важнее ценных подарков. Ну, в случае, если вы ищите счастья.

Сын, конечно, родился — и оказался куда прекраснее, чем в Марьяниной памяти. Но это уже совсем другая история.