Пока дремлют аспиды

– Это все девчонка! – прохрипел он, показывая на Ламию. – Сказала, что на ваших книгах хочет, мол, в отместку за то, что вы ее оштрафовали.

Крист замолчал, то ли собираясь с духом, то ли потому что ему заткнули рот, Крон же, глаза которого уже загорелись недобрым огнем, вдруг резко потерял к ним интерес и, отвернувшись, уставился в темноту.

– Вы здесь одни, или еще кого привели? – спросил он, напряженно всматриваясь в коридор между стеллажами.

– Одни, – пискнул Крист и, откашлявшись, произнес солиднее. – Никого больше не чувствую.

Я виноват, на поводу девки пошел, но клянусь...

– Заткнись, – прошипел Крон и поднял вверх палец. Ламия с удивлением заметила, что палец дрожал.

А в следующий миг главный маг стремительно развернулся и бросил на нее свой плащ, который вдруг превратился в паутину, плотно облепившую ее с головы до ног.

Когда Ламии удалось освободить лицо из удушающих объятий, реальность исказилась.

Тьма пропала, ее место заняла колыхающаяся масса зловонной, осклизлой плоти, которой обросло пространство по обеим концам коридора.

Из нее торчали клыки, гигантские иглы и отростки, напоминающие жала. Сверху чернота тоже исчезла, теперь там образовалось гнездо из бурлящих, извивающихся щупалец, которые тянулись вниз, оплетая корешки книг и сползая с каждой секундой все ниже. Казалось, что библиотеку накрыло пузом гигантское чудовище, вывалившееся из другого мира.

Ламия уже не пыталась освободиться из-под плаща. Наоборот, она вцепилась в него изо всех сил и тщательно закуталась, надеясь, что ткань спрятала все ее тело.

Потому что, глядя на то, что происходило с магами, она поняла – ее хотели не убить, а спрятать.

Крист катался и корчился по полу, сдавливая руками виски, а между пальцев у него ручьями хлестала кровь. Он кричал так, словно горел на костре. Однажды отец взял Ламию в соседнюю деревню на ярмарку, где в то время казнили преступника – сжигали заживо. Человек тогда кричал точно так же.

Главный маг валялся рядом с молодым ведьмаком. Он скреб пальцами по ковровой дорожке, пытаясь стащить себя с огромного жала, которое пригвоздило его к полу, словно жука в альбоме коллекционера.

Крон плевался кровью и хрипел, выдавливая из себя страшные по звучанию слова, но искры на его пальцах, гасли так же быстро, как и рождались. Маг не сдавался. Широко открыв рот, он выпустил смерч, который стремительно вырос и закружился вокруг жала, торчащего из его спины. Едва коснувшись острия, ветер превратился в огонь, облепив лавой и жало, и человека.