Музы изящной словесности

– После заключения союза, Юленька, Муза становится частичкой души автора. Она генерирует вдохновение, заботится о своём авторе, направляет его, подсказывает, контролируют. Ты это и сама должна знать.

– Если хотите, – вклинился Вит, – то могу рассказать историю о том, как моя Муза меня однажды спасла.

– От прокрастинации? – понимающе спросила Юлия.

– Нет, от грабежа и нехороших друзей, – улыбнулся Вит. – В жизни, не в произведении.

– Это как? – заинтересовалась молодая Муза.

– Рассказать? – Вит посмотрел на Серафиму.

– Расскажи, – ответила она. – Это может быть интересно. Музам действительно иногда приходится вмешиваться в личную жизнь автора.

– Это была моя самая первая Муза, – начал свой рассказ Волков. – Её звали Татьяха. Её мне назначил творец. Я, как и многие начинающие авторы, не смог сам определится с выбором…

– Татьяха? – удивилась Юлия. – Но у нас такой Музы нет.

– Да, – смутился Вит, – она Муза тёмного Дома.

– Вот как, – многозначительно сказала Серафима.

– Тёмного?! – поразилась Юлия.

– Девушки, – выдохнул Волков после небольшой паузы. – В силу некоторых обстоятельств, я, как автор, попал изначально в тёмный Дом. И мой путь к светлому Дому изящной словесности был совсем непростой, но это уже другая история.

Юлия, подумав, пристально уставилась на Волкова. На его месте немедленно появился симпатичный чёртик. Впрочем, Вит почти мгновенно вернул себе прежний вид.

– Понятно, – сказала Юлия.

– Ладно, – смилостивилась Серафима, – рассказывай, как тёмная Татьяха спасала тебя от друзей.

– Мы как-то встретились с однокурсниками, – начал своё повествование Вит, – выпили пива, а потом решили сходить в кино. Там, когда куртки в гардероб сдаёшь, очень большая очередь. Мы стоим, ждём, шутим друг над другом. И тут приспичило мне в одно место сбегать. Второй раз стоять эту очередь не хотелось, поэтому я попросил товарища сдать мою курточку, а сам умчался.

Когда вернулся, вижу – друзья мои усмехаются как-то нехорошо. «Сдали куртку?» – спрашиваю. Смеются. «Где номерок?» – а они хохочут. «В квадратном железном ящике, – говорят, – рядом с пустыми бутылками и банановой кожурой.». И тон у них мрачный и издевательский. Психанул я. Чуть не подрались. Да даже подрались фактически.