Музы изящной словесности

– Тебе, девочка, рано ещё об этом думать. Всё сложно, потом поймёшь.

Здесь уже и Вит понял, о чём его спрашивали. Смутился, отвернулся даже, ничего больше пояснять не стал.

Серафима попыталась отвлечь Юлию от ненужных мыслей.

– А вот, Юля, ты спрашивала: откуда берутся Музы? Это хороший вопрос. Я давно пытаюсь это узнать. Ты что-нибудь помнишь о своём рождении? Как это произошло?

– Ну-у, – нахмурилась Юлия, – я помню, что однажды возникла в келье, в заведении мадмуазель Овечкиной. Я была уже сразу взрослая.

– Вот и у меня такие же воспоминания, – подтвердила Серафима. – Так что ответ на твой вопрос неизвестен.

Творец-машина протестующе загудела. Все с интересом уставились на неё. На бумаге, исторгнутой на этот раз, было написано:

«Музы рождаются талантливыми авторами для талантливых произведений.»

– Ага! – торжествующе воскликнула Юлия. – Вот оно что! Теперь я знаю, что рождена вдохновлять талантливое произведение.

И все опять с интересом уставились на творец-машину. Та, оправдывая их ожидания, погудела и выплюнула очередной лист бумаги.

«Больше я ничего не скажу!»

– У-у-у, – обиделась Юлия, – это нечестно. Как я узнаю: кого вдохновлять?

«Жди! Ищи!» – ответила творец-машина.

– Но тогда получается, – заговорил Вит, – что своего автора Муза может и не встретить. Не узнать. Он никогда не скажет ей: «Будьте моей Музой!», а талантливое произведение останется ненаписанным.

Творец-машина ещё немного погудела и выдала лист бумаги с огромным грустным смайликом.

– Печально это, – согласилась Юлия.

– И тем не менее, дети, – вдруг неожиданно бодро сказала Серафима, – надо жить дальше. Пусть будет другой автор, пусть не талантливое произведение, такие тоже нужны.

А про себя она с грустью подумала, что ведь тоже была рождена для какого-то автора, но так с ним и не встретилась. Разве что этот скульптор, который сделал двенадцать её статуэток, только это ещё как-то похоже на что-то талантливое.

– Вот, например, – продолжала говорить Серафима, – совсем недавно творец соединил молодую авторшу Лёлю и древнего, очень странного Муза, которого мы зовём Лулу.

Юлия понимающе кивнула – да, очень, очень странный Муз, спец по древним векам, по зарождению человечества.

– Понятно, что, когда был рождён Лулу, никакой Лёли ещё и на свете не было.