Знак бесконечности

Зато когда во дворе свалили пропитанные креозотом столбы… Я учуяла запах через открытую форточку, оделась, потихоньку выползла на улицу и почти два часа сидела на лавочке, умирая от наслаждения. Федька, узнав об этом, страшно ругался, а потом принес креозотную щепку, строго-настрого приказав не злоупотреблять, потому что «это яд и канцероген».

Каждый день мне хотелось задать, наконец, вопрос: «Федь, а зачем тебе все это надо?» Я его не понимала, а то, чего я не понимала, обычно меня очень сильно напрягало. Мы расстались больше двух лет назад, причем не друзьями, а… просто расстались.

Мысли о какой-то внезапной новой вспышке чувств с его стороны я не допускала в принципе. Сейчас, когда я ждала ребенка от другого мужчины, это было бы… как минимум странно. И все же вопрос так и оставался незаданным. Возможно, это был такой физиологический эгоизм беременной самки, которая хочет заботы и защиты, неважно, от кого они исходят.

К концу третьего месяца стало полегче, тошнило только с утра, и я даже начала потихоньку есть.

А еще – взялась за проект, поскольку заказчик все-таки меня дождался. Тем не менее, Федька все равно звонил и примерно через день заезжал.

И вот тут-то меня наконец накрыло с головой.

До этого мне по-прежнему снились кошмары, которые я тут же забывала. И вдруг – вполне так эротический сон. Нет, не по содержанию. Мы очень даже пристойно ехали с Тони верхом по дороге в деревню. Разговаривали, смеялись, переглядывались. Но проснулась я с таким ощущением, как будто это было самое что ни на есть разнузданное порно.

Причем, в то утро меня даже тошнить начало с опозданием – видимо, чтобы прочувствовала в полной мере.

Как ни гнала я мысли о Тони, они преследовали меня с настойчивостью маньяка. Воспоминания, воспоминания… Сначала я сопротивлялась. Потом сдалась. Снова и снова пережевывала все, что произошло с седьмого июня по тридцать первое августа. В тысячный раз пересматривала фотографии. Завела на Фейсбуке фейковый аккаунт с ником Masha Ivanova и забралась на страницу Тони.

Впрочем, там ничего не изменилось. После нашего с ним совместного селфи на фоне памятника Робин Гуду он не сделал ни одной записи.

Когда-то Маргарет целыми днями сидела у окна и смотрела на подъемный мост. Сквозь дождь, сквозь снег. Хотя прекрасно знала: тот, кого она ждет, никогда не придет. Я тоже стояла у окна и смотрела на дорожку у парадной. А когда выходила на улицу, невольно вглядывалась в прохожих…

Хуже всего было по ночам.