Знак бесконечности

Даже Салли, которая всегда строила ему глазки. Что касается Энни, Люси уволила ее сразу же, как только закончился светский сезон. По вполне веской причине: в отсутствие хозяев для текущей уборки хватало и одной горничной. Но рекомендацию Люси дала ей такую, что хуже не придумаешь. Нет, она не написала ни единого негативного слова. Только вот подано все было так, что любой мало-мальски опытный управляющий сразу понял бы: с этой девушкой лучше не связываться.

Питер не ошибался: о том, что Света, возможно, в положении, шептаться в доме начали еще за неделю до ее отъезда.

Он понял это по любопытным взглядам, шепоткам за спиной, многозначительным ухмылкам. Кто знает, может быть, даже ставки делали, чем все закончится. И еще какое-то время потом выжидали. Но едва начали замечать их с Эшли вдвоем… Вот тут-то он и стал для всех негодяем.

Можно было ходить и объяснять каждому, что все не совсем так… или совсем не так. Или вывесить плакат. Но это бы не помогло. В глазах общественности он все равно выглядел мерзавцем, который соблазнил доверчивую девушку (ничего, что ей уже за тридцать?), бросил беременную и начал обхаживать следующую.

А с Эшли все получилось крайне глупо. Она принялась вешаться на него чуть ли не с первого дня. Кокетство ее было неуклюжим и настырным, а попытки намекнуть, что вакансия занята, игнорировались. Возможно, оборви он ее резко и недвусмысленно – ничего бы и не случилось. Но Тони снова наступил на те же грабли, что и с Хлоей.

Когда-то давно, в бытность подростком, он сильно страдал от невнимания со стороны девчонок. Маленький, тощенький, Тони был похож на ощипанного цыпленка и выглядел года на три младше сверстников. В четырнадцать резко пошел в рост, и стало еще хуже: одноклассники шутили, что Каттнер может спрятаться за шваброй. «Закройте форточку, Каттнера сдует сквозняком!»

Два года он не вылезал из спортзалов: тренажеры, бокс, теннис, футбол. К шестнадцати обзавелся наконец вполне годной для своего возраста мускулатурой, но тут свалилась новая напасть: юношеские прыщи.

Причем в таком жутком количестве, что прежнее прозвище Стикмен* сменилось на более изысканное, но не менее обидное Тотус Флорео*** или попросту Тотус. В этом был еще и особый намек на героя песни, который страдал от неразделенных романтических устремлений: разумеется, безответный интерес Тони к противоположному полу не остался незамеченным.