Знак бесконечности

Эшли вытаращила глаза и хотела было возразить, но решила, что лучше не рисковать. Похоже, она сама не ожидала его согласия.

Наверно, единственным человеком в Скайхилле, который не демонстрировал ему своего неодобрения, был Питер. Не потому, что одобрял. Просто не демонстрировал. Хотя, когда узнал о предстоящей женитьбе, не выдержал.

- Что ты в ней нашел? – спросил он, забыв о дипломатии. – Она же… жуткая.

- По крайней мере, она хочет за меня замуж, - отрезал Тони, и Питер, нахмурившись, замолчал.

Неделя шла за неделей, оцепенение и апатия затягивали все сильнее.

А потом была поездка в Рэтби. Разговор с Питером и все остальное. И теперь он напоминал себе устаревший компьютер, который пытается совершить сразу несколько операций. Пытается одновременно решить несколько проблем, ни одна из которых не имеет решения - и безнадежно виснет.

Сгоревший в пепельнице стикер – ерунда. Номер-то в памяти телефона остался. Вот только звонить по нему – какой смысл? Все, что Света видела и слышала… Теперь уже не оправдаешься, не отмоешься.

Она приняла решение. Но, по крайней мере, все стало понятным. И винить ее уже не в чем. Только себя…

Эшли? А какой в этом смысл? Срывать на ней злость? Он и так это делал. А потом еще больше ненавидел себя и презирал. И так по кругу.

Но было и другое. Мальчик, который разговаривал с призраком своей умершей матери и прожил часть ее жизни.

Два месяца Тони почти не вспоминал о кольце, о той мрачной тайне, которая была с ним связана. Но она сама напомнила о себе. И не думать уже не получалось.

Слишком уж тесно с ней сплелись их со Светой жизни. А еще – жизнь их ребенка, о котором он тоже не мог не думать.

Рука невольно потянулась за телефоном. В конце концов, если у них не сложилось, если получилось так по-идиотски, да, по его вине – все равно он отец этого ребенка и имеет право…

Остынь, кретин, сказал он себе, покосившись на Джонсона, который внимательно читал вечернюю газету. Ты ни на что не имеешь права. Зато у Светы право есть – не разговаривать с тобой, если этого не хочет.

- Тук-тук, - своим пронзительным голосом сказала Эшли, царапаясь в дверь. – Тони, ты идешь? Доброй ночи, мистер Джонсон.

- Доброй, - не отрываясь от газеты, буркнул Джонсон.

- Иди, - Тони протянул ей ключ от квартиры. – Я скоро.

- Уже одиннадцать, - настаивала Эшли.

- Я скоро, - повторил Тони с нажимом, и Эшли исчезла.

Джонсон взглянул на него из-за газеты и закатил глаза на лоб.

- Никогда не женюсь, - сказал он словно самому себе.