Невеста в бегах

Я думала, он этим ограничится. Маг не обязан общаться с нарите. Но мужчина вдруг заговорил со мной:

— Каким будет твое желание, моя нарите?

Я впервые услышала голос князя. Не думала, что он произведет на меня такое впечатление. Прежде я не обращала внимания на мужские голоса, но этот… глубокий, низкий, с легкой хрипотцой как будто резонировал внутри меня, вызывая дрожь во всем теле.

Сыграло роль и то, как он меня назвал – моя нарите. Вроде просто обозначил мой статус, но прозвучало это так нежно и даже интимно, что я невольно покраснела.

Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя и сообразить, что вообще-то Высший обращался ко мне.

Ах да, желание. Каждая нарите в день, когда ее выбирают, имеет право на одну личную просьбу. Она может попросить мага о чем угодно. Обычно девушки просят что-то из драгоценностей. Но зачем мне кольцо или браслет? Куда я буду их носить? А продать их нельзя. Личные дары мага своим нарите неприкосновенны.

Князь ждал ответа, а мне как назло ничего путного не шло в голову.

Нервничая, я неожиданно для всех ляпнула:

— Хочу сад.

Князь моргнул. Снова в глубине его зрачков мелькнуло недоумение. Удивлять Илая Марлоу входило у меня в привычку.

— Сад? — переспросил он.

Княгиня фыркнула:

— Ничего так запросы у девчонки из пригорода.

Я покраснела еще гуще. Смотрительница рассказала о моей семье, и княгиня не упустила шанса уколоть меня.

Ну уж нет, если сейчас дам слабину, она все одиннадцать месяцев будет вытирать об меня ноги.

Я расправила плечи и добавила жесткости голосу:

— Я прошу, чтобы окна моих покоев в вашем доме выходили на сад, — пояснила я. — Я люблю природу, она меня успокаивает.

Это было чистой правдой. Я привязалась к саду во Дворце и проводила там все свободное время. Если по чему и буду скучать, так это по нему.

— Я понял, — кивнул князь. — Посмотрим, что можно сделать.

— Но мы не станем перестраивать дом по ее капризу! — возмутилась княгиня.

Высшему хватило одного взгляда, чтобы она захлебнулась собственной желчью.

Все в кабинете ощутили давление его ауры власти. Огромной, практически безграничной. Он явно привык командовать и ждал от всех вокруг беспрекословного подчинения.

— Прочти и подпиши договор, Лорелея, — смотрительница указала мне на бумаги.

Я шагнула к столу, взяла лист в руки, но, сколько не вчитывалась, не могла понять ни строчки. Рука с листом дрожала, и буквы плясали перед глазами.