Серебряный змей

Вода в чашке оставалась спокойной. Рябь на поверхности появилась только тогда, когда я подула на нее. Практиковать ментальную магию было не на ком, поэтому надежда на то, что Эдмондо не ошибся во мне, сохранилась.

Вспомнив о старшем брате, я задумалась о его судьбе. Если Густаво погиб, то что стало с ним? Действовали ли они сообща, когда пытались осуществить свой план, или порознь? Чего хотели добиться? Свержения императора, смены власти? Вопросы, вопросы и ни намека на разгадку…

Я устала ждать. Встала с постели.

Задела ногой какой-то предмет. Наклонившись, увидела ночной горшок из тех, что ставят у постели больных и маленьких детей. Зябко передернула плечами, чувствуя, как воздух холодит кожу. Снова закуталась в одеяло и приготовилась ждать.

Ожидание выматывало сильнее всего. Я не привыкла бездействовать. Здесь не было ни книг, ни музыкальных инструментов, ни писчих принадлежностей, чтобы чем-то занять себя.

Когда свеча догорела, комната погрузилась во мрак, а воды в чашке совсем не осталось, я начала волноваться.

Страх оказаться всеми забытой, погребенной заживо в этой крошечной комнате, похожей на склеп, становился все сильнее. Живот скрутило от голода. В горле пересохло. Сознание заволокло туманом.

Я стала щипать кожу на руке, чуть выше запястья. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы не уснуть, не потерять бдительность. Глаза то и дело закрывались. Каждое движение давалось все тяжелее.

Скрип двери я различил не сразу. Звук человеческого голоса показался мне иллюзией.

Я с трудом повернула голову, чтобы встретиться с таким же испуганным взглядом, как мой собственный.

– Арселия, дорогая, ты очнулась!

Тетя поставила подсвечник на стол, протянула мне руки, и я едва не упала в ее объятия. По щекам бежали слезы радости, облегчения, но я не пыталась их сдержать. Теперь все будет хорошо, я больше не одна.

Несколько мгновений мы молчали. Дольше оставаться здесь не было смысла. Розалия снова пошла впереди, я за ней.

Первые шаги я сделала довольно уверенно, но каждый следующий давался все тяжелее. Я все чаще останавливалась. Привалившись спиной к стене, ждала, пока силы хоть немного восстановятся, а дыхание выровняется.

Когда появилась возможность, тетя взяла меня под локоть, а после и вовсе закинула мою руку себе на плечо. Очень медленно мы поднялись по лестнице, казавшийся мне бесконечной. Наконец, Розалия открыла потайную дверь, и мы оказались в гостиной дома.