Серебряный змей

Вряд ли кто-то решится на подобное, еще и донесет в канцелярию.

Втроем мы спустились в подвал. Он даже отдаленно не напоминал тот, что располагался в нашем доме, но я непроизвольно вздрогнула. Нахлынули воспоминания о другом, неудавшемся ритуале, который лишил меня даже надежды овладеть магией в будущем.

Я села в странное металлическое кресло. Розалия закрепила на моих руках и ногах кожаные ремни, которые не давали возможности двигаться. Именно такое условие поставил Уго, когда я в очередной раз отказалась принимать отвар.

Наконец, приготовления были окончены. Тетя отошла в сторону, чтобы не мешать. Хозяин дома начал читать заклинание.

Я выпрямилась, пыталась успокоиться, выровнять дыхание. Мой взгляд метался по помещению, выхватывая отдельные предметы, не в силах ни на чем сосредоточиться. Трясущимися руками вцепилась в подлокотники. Кожа на тыльной стороне ладоней покраснела. Было жарко, словно рядом находился источник огня. Капли пота стекали по лицу, груди, вдоль позвоночника.

– Нет! – закричала, почувствовав жжение на запястье. Билась, пытаясь вырваться, прекратить эти муки, но лишь содрала кожу до крови. – Нет! Нет!

Голос Уго звучал все громче, заглушая мои стоны, и вдруг резко оборвался. Боль ослепила меня, заставив зажмуриться. Голова упала на грудь.

– Что ты сделал? – прошептала Розалия. – Она..

– Жива, – ответил мужчина. – Я предупреждал, но она не послушалась.

Я с трудом разлепила веки. Во рту чувствовался привкус металла, в ушах шумело.

Слабость мешала подняться, хотя руки и ноги были свободны.

Уго вынес меня, уложил на софу. Тетя укрыла одеялом. Сарита подала чашку горячего чая. Даже ее я не смогла удержать. Сделала лишь глоток и провалилась в пустоту без сновидений.

На рассвете чувствовала себя так, будто ничего не случилось. События этой ночи казались мне обычным ночным кошмаром. Бледно-сиреневый цвет метки свидетельствовал о том, что я обрела свободу.

Глава 20 Серебряный змей

Три дня в обществе Сариты мне показались настоящей пыткой.

Она вживалась в роль, старательно изображая глупую красивую куклу, все мысли которой были только о балах и нарядах. Практиковала томные взгляды из-под ресниц, старательно изображала смущение и даже краснела. Ее жертвами становились торговцы, ремесленники, трактирщики и посетители постоялых дворов, то есть практически каждый второй мужчина, которого мы встречали по пути в столицу.