Сказка о том, как лесной бог полюбил бессмертную душу

Лава вырвалась из острой макушки высокой горы и потекла тягучими огненными языками по склону. Небо заволокло серой пеленой, а грохот и треск создали чарующее сопровождение смертельной пьесе.

В огне возмездия сгорели все: и солдаты, и их машины, и покинутое душой тело огромного каштана. Лесной бог сидел верхом на лаве, сжимая обугленный деревянный браслет, и плакал навзрыд, проклиная человеческий род.

***

Терзаемый чувством вины перед возлюбленной, богом смерти и богиней жизни, Сильва не решался отправиться в мир богов, чтобы снова просить о помощи.

Он бродил по земле, не разбирая дороги, видел, как от войн, эпидемий и природных катастроф умирают миллионы; но также видел, как заново отстраиваются города, как вырубаются леса и теперь уже, оправившись от разрушений, вновь множатся создания старшей сестры.

Новые страны определились с границами, мужские платья заменили смокинги, города обзавелись новейшими коммуникациями, каменные джунгли разбавил металл и информационные технологии, а лесной бог всё странствовал, со временем ощущая, как его связь с миром богов и собственными созданиями становится тоньше.

Однажды он решил поговорить с богом западного ветра, но не смог, ведь брат не отозвался на его призыв.

— Его больше нет с нами, — сообщил слабый огонёк старшей сестры, нависший над головой Сильвы. — Люди научились управлять погодой, оттого северный, южный, восточный и западный ветры более не подчиняются нашим братьям, а раз необходимости в них нет…

— Неужели они сделались звёздами в бескрайнем просторе космоса?

— Так и есть.

Все мы слабеем, брат. Люди больше не верят в богов, теперь на первом месте наука, логика, торжество разума. Духовное мало что значит для новых созданий земли.

— Но я знаю как минимум одну душу, которая должна помнить обо мне.

— И где она сейчас?

И тут до лесного бога дошло, что несколько столетий любимая им душа прожила сама, без его вмешательства. Он не знает, что с ней, и в какое тело занесло тёплую энергию очередное перерождение.

Сильва тотчас отправился во владения старшего брата, но обнаружил, что грань между мирами практически стёрлась.

Не ощущалось присутствие ни речного бога, ни бога дождя, ни богини плодородия, ни бога огня — все они, один за другим покинули планету.

Дымка бога смерти и перерождения совсем поблёкла, говорил он слабо, едва ли складывая буквы в слова, а слова в предложения.

— Неужели ты не успокоился, брат, — спросил он, плавно переместившись от одного яркого огонька души к водовороту судьбы.