Отель Оракула

Наверное, так, как никто другой.

– Сладкий мой, – прошептала дух.

– Кто? - сразу же оторвался от меня канцлер, в недоумении переспрашивая. – Как ты меня назвала?

Он тяжело дышал, так же как и я, но что-то его смутило. Не давая мужчине возможности опомниться, дух запрыгнула на него сверху. Мы обе почувствовали его возбуждение. Оно было настолько сильно, что чуть ли не пробивало насквозь мои трусики. Возбуждение граничило с сумасшествием. Никогда в жизни я подобного не испытывала, призрак же подарил мне возможность быть раскованной, даже не являясь таковой.

Дух с силой разорвала застёгнутую рубашку. Все пуговицы разлетелись в стороны, а руки Нильса сильнее сжали мои бёдра, прижимая ближе.

– Бияна? – с болью спросил он. – Что ты делаешь?

Дух наклонилась к его губам и тихо прошептала:

– Соблазняю.

А потом впилась в его губы. Страстно. С напором. С таким, от которого сорвало крышу не только у меня, но и у канцлера. Он будто безумный целовал меня в ответ, сжимая тело. Я же обо всём забыла. Девушка начала круговые движения бёдрами, возбуждая нас троих.

Границы недозволенности были сорваны до тех пор, пока Нильс не оторвался от моих губ. Он простонал, удерживая рвущуюся вперёд девушку, а потом прошептал:

– Назови моё имя.

– Что? – переспросила она.

– Имя.

Дух застопорилась, но быстро нашла ответ в закромах своего призрачного сознания.

– Зачем оно нам, если мы сейчас можем перейти к самому интимному?

– Думаешь?

– Да-а. Мы можем перейти сейчас к очень вкус-сному… с-сладкому, – томно проговорила она, опуская свои бёдра ниже.

Рука её медленно направилась по животу к самому сокровенному, а глаза неотрывно следили за его лицом, впрочем, так же, как и я. Он в предвкушении прикрыл глаза. И когда сквозь преграду одежды моя ладонь дотянулась до его восставшего достоинства, со стоном вцепился в меня сильнее.

Я же внутри застыла от осознания, что в первый раз притронулась к подобному. В голове творилась полная сумятица. Это одновременно и возбуждало, и держало меня в неловкости.

Сквозь моё сознание донёсся его повторный вопрос об имени, но я с духом с наслаждением трогали то, что не принадлежит ни ей, ни мне.

Я даже закрыла глаза, чтобы прочувствовать свои эмоции на полную. Поэтому для меня было неожиданностью, когда Нильс резко вытащил мою руку из трусов и перевернул на спину, нависая надо мной.

Открыла глаза мы с долей сожаления, что явственно отразилось на моём лице.

– Не горюй, девочка, – прошептал он. – Мы продолжим. Только скажи мне имя.