Отбор для дракона

Великолепная иллюзия, не просто перекрывающая то, что под ней, а взаимодействующая с тем, что должна была спрятать. На лице карлика до сих пор кое-где оставались следы сажи, стертой моим платком. Потрясающее мастерство!

— Императрица должна быть сострадательна и терпелива. Та, что способна молча пройти мимо плачущего ребенка, или та, кто, потеряв терпение, может снова бросить его одного, недостойна стать супругой его императорского величества, — торжественно провозгласил граф Боул. — К великому нашему сожалению, таких нашлось немало.

— Полагаю, я должна молчать о случившемся? — поинтересовалась я.

— Уже нет. Мы испытывали дам весь день, правда группами, на которые они сами разделились, разбредясь по саду. Вы оказались последней и с честью прошли испытание. Что особенно похвально — в полном одиночестве. Значит, вы проявили участие к ребенку не потому, что вам хотелось хорошо выглядеть в чьих-то глазах.

— Благодарю вас, — поклонилась я.

Кажется, мне срочно нужно ведро спиртовой настойки пустырника.

Или кандалы, чтобы справиться с соблазном пристукнуть распорядителя вместе с императорским шутом. Это же… Форменное издевательство! Сострадательна и терпелива! Это я-то — сострадательна и терпелива?

— Император узнает об этом.

Час от часу не легче! Но все, что мне оставалось, — лишь снова поклониться. Не спрашивать же, в самом ли деле император следит за отбором? Нам-то он на глаза пока не показывался. Наверняка опасался, что толпа восторженных дев разорвет его на части не хуже стаи изначальных тварей.

— Могу я забрать себе эту вещицу? — поинтересовался господин Кеплер, показывая мне бумажный кораблик.

— Конечно, я же подарила его… гм, вам. Но зачем? Это же просто безделица.

— Его императорскому величеству будет крайне любопытно узнать, как проходило испытание.

— В самом деле? — не выдержала я. — К его услугам все развлечения мира, неужели женские бои в грязи могут с ними сравниться?

— Можно без конца смотреть, как течет вода, горит огонь… — Господин Кеплер многозначительно замолчал.

— И как дамы рвут друг другу глотки из-за мужчины, — невесело усмехнулась я.

И я сама в это влезла, поставив себя на одну доску с герцогиней Абето и ей подобными. Что ж, значит, и осуждать их я не имею права. Остается только постараться сохранить остатки достоинства.

— Конечно, вы можете забрать кораблик, если считаете, будто он развлечет его императорское величество.