Время вспоминать

― А Тереза де ла Серда из его семьи?

― Донья Тереза? Это мать Хуана Мануэля, сестра дона Марсело.

Дался Кармен этот Хуан Мануэль. Хоакина и так запуталась в именах.

― Я дружила с доньей Терезой?

― Вроде виделись пару раз, ― прищурилась Кармен. ― А что?

Хоакина внимательно посмотрела на красавицу-подругу, лицо которой выражало живейший интерес.

― Она прислала мне цветы.

― О, как странно, ― протянула Кармен. ― Может, просто решила быть вежливой?

Больше из хозяйки Розария ничего вытянуть не удалось. Хоакина посидела еще немного и собралась домой, помня об обещании Фернандо искать ее.

Она попрощалась с Кармен, вызвала болтающую с местными слугами на кухне Соле и отправилась назад той же дорогой. Только на обратном пути стало гораздо жарче.

К вечеру Хоакина успела познакомиться с прислугой Каттлей, записать их имена и отдать кое-какие простые распоряжения по хозяйству. Ей показалось, что горничная Мария посматривает немного с испугом, словно опасается, что Хоакина снова будет ее расспрашивать. А рослая и мужеподобная кухарка, похоже, недовольна распоряжениями насчет ужина.

Но что поделать? Хозяйка не помнила навыков, приобретенных за два года проживания в Каттлеях, и не имела представления, что уместно есть вечером, а что нет.

Хоакина оставила кухарку ворчать на кухне, а сама отправилась бродить по дому. Он был куда меньше родительского особняка, и предметов роскоши здесь почти не было, однако Хоакине он понравился. Каттлеи дышали уютом и какой-то неуловимой свежестью. Словно обновленным воздухом во время ливня после жары.

Интересно, поместье всегда было таковым, или гостья с материка, ставшая хозяйкой, принесла сюда эту нотку?

Хоакина задумчиво разглядывала парный портрет в углу гостиной, и за этим занятием ее застал Фернандо.

― Дед и бабушка, ― сказал он.

Хоакина чуть вздрогнула. Она не заметила его появления.

― Ты помнишь их?

― Деда помню. А она умерла в расцвете лет.

― Как грустно, ― качнула головой Хоакина, окидывая взглядом безупречный овал лица, точеные черты и сложную прическу из светлых волос.

― Она была не местная? Так же, как я?

― Да. Но не так, как ты. Если ты насмотрелась, то пойдем присядем.

Хоакину удивил его тон, сухой и резковатый. Будто Фернандо не нравился разговор об умерших родственниках.

― Я уже все это спрашивала, да? ― обреченно произнесла Хоакина, отворачиваясь от портрета и проходя мимо мужа.

― Ничего страшного, ― сказал тот уже совсем другим тоном, идя за ней. ― Мне не сложно ответить еще раз.