Роман в пустоши

Нуулакша, облепившая склоны южных гор, скрылась из глаз ещё в середине дня, и мы в полной мере почувствовали пустоту и безлюдность окружающих просторов. За день мы пересекли десяток ручьёв, трижды взбираясь на пологие каменистые холмы и трижды съезжая вниз по гравийным осыпям. Я показывала укромные водопады в окружении каменных столбов, рассказывала про хищных птиц, чьи силуэты плавали на белом, выжженном небе. Мы не встретили ни единого человека. После Тайссери, собравшего людей со всех земель, и толчеи Нуулакши это были невероятные ощущения.

В полдень, когда мы сделали привал в ароматных зарослях жестколистного кустарника, расположившись у бьющего между камней источника, произошла примечательная история, неплохо раскрывшая для меня одного из нынешних спутников.

Ещё издали я заметила торчащие из плотных кустов тимина[1] тончайшие витые рожки, и очень обрадовалась, вновь увидев стадо диких носатых козлов. Они были мелкими, не выше собаки, и передвигались гигантскими скачками, как кузнечики.

Их так и звали здесь: «танчу» — козёл-прыгун.

Я только сделала вдох, чтобы обратить внимание путешественников на этих удивительных животных, как Никесс уже вскинул лук, готовясь выпустить стрелу.

— Нельзя! — крикнула я как можно громче, надеясь не только остановить Никесса, но и спугнуть небольшое стадо.

Козлы бросились врассыпную, взмывая в воздух и растворяясь в окружающих холмах.

Мальварен резко развернулся ко мне, не снимая стрелу с тетивы: лицо перекошено, глаза мечут молнии, и костяной наконечник смотрит прямо на меня.

На мгновение показалось, что Никесс собирается подстрелить меня заместо козочки. Но я и виду не подала.

— Какого чёрта?! — взвился он. — Почему ты помешала мне?!

А Никесс, я смотрю, не привык, чтобы ему перечили.

Видимо, настал момент, когда задаётся вопрос, кто здесь главный.

— Потому что танчу слишком мало, а у нас достаточно еды. Их и так бьют нещадно.

— Нодья, не смей больше так делать! Я плачу тебе деньги и я здесь в том числе и на охоте.

И будь это последний козёл на свете — его голова будет в моих руках.

— Господин Рейн, — я и бровью не повела, хотя в своём воображении я уже схватила его за волосы на затылке и, не останавливаясь, била лбом во-о-он о тот чёрный булыжник. — Если вы прямо сейчас развернётесь, и будете идти, держа солнце за спиной, к вечеру вернётесь в Нуулакшу.

Взрыва, однако, не последовало — даже странно.