Роман в пустоши

Дверь, спрятанная за ковром, была едва прикрыта, и за ней меня ждало вполне ожидаемое зрелище: под тяжёлым балдахином, утопая в складках смятых одеял, летали длинные стройные ножки, а меж ними в промежутке между выпростанной рубашкой и спущенными штанами сверкал первозданной белизной Лаурссов зад.

— Я не договорила.

Ноги прервали свой полёт и скрылись под одеялом.

— Ты издеваешься?

— Прогони её! — раздалось из-под одеяла. — Выстави немедленно, любимый. Что она себе позволяет?!

«Любимый» — меня передёрнуло от отвращения и фальши, тьфу!

— Шайлен, девочка, будь добра, выйди, мне необходимо обсудить дела с нашим предводителем.

— Что-о? Сама выходи, тебя сюда никто не впускал! — очаровательное, перекошенное от возмущения личико вылезло из-под одеяла.

Она была, несомненно, права, но кого это, право, волнует.

— Выйди, Шай, — Лаурсс знал, что чёрта с два я сейчас уйду.

— Но!..

— Я тихо сказал?! — брр, зачем же так орать.

Девушка выползла из постели, прикрывшись всё той же простынёй и обиженно прошлёпала босыми ногами к двери в круглую гостиную.

— Так к чему такая срочность, Нодья? Подождала бы полчасика, ничего бы не случилось.

— Ты себе льстишь. В любом случае кое-что необходимо обсудить прямо сейчас. Когда ты отправил Тея в Нуулакшу?

Лаурсс потёр лоб:

— Дай вспомнить... Три, пять, шесть... Да, шесть дней назад я вернулся от Старика, три дня туда-обратно... А перед этим я выждал десять дней. Считай сама. И принеси мне вина.

— Не отвлекайся на вино, Ла. Ты насчитал девятнадцать дней со дня выхода Тея.

А он бы шёл до Нуулакши самое большее — пять. Нашла я его два дня назад с ножом под рёбрами, вокруг никого и приличная лужа крови. То есть получил он его на рассвете — самое раннее. Где он был все предыдущие дни? Я никуда не уезжала из Нуулакши, и приди он в эти почти двадцать дней туда, мы бы не разминулись. А вечером накануне моего выхода в сторону пустошей пара человек со скрытыми лицами настоятельно мне рекомендовали не ходить сюда вообще и как можно скорее покинуть Нуулакшу и не возвращаться. От их советов рёбра всё ещё болят, особенно к концу дневного перехода. Голос одного, правда, показался знакомым... Тей пошёл один?

— Один. И до Нуулакши, судя по всему, он не дошёл и пропал куда-то на пятнадцать дней. А потом его убили.

— На нём не было следов борьбы. Когда ты отправил его за мной, кто-то ещё отсутствовал?

— Ты издеваешься? Откуда ж мне знать, я за ними всеми не слежу. И даже если б хотел.

— Понятно. Тут у нас тёмное пятно.