Фамильяр с изъяном

Только не учёл, что ты не любишь, когда тебе свистят вслед даже от восхищения.

– Наследник Тилонн, отпустите меня. Так бы и сказали, то это – ваша ведьма!

– Сам ты ведьма, – я конкретно обиделась.

– Простите, прекрасная магианна! – в зелёных как моя тоска глазах зрело понимание того, что он попал в очень скверную историю только потому, что решил спеть вампирью серенаду не под тем окном, под которым надо бы было.

– У меня нет и тени магического таланта!

– Целительница? – он умильно посмотрел на меня и хлопнул такими длинными и пушистыми ресницами, что любая девица удавилась бы от зависти.

– Не угадал, пупсик! – бедолага понял, что его страшно оскорбили, но никак не смог разобраться, как именно.

– Служанка?

– Нет, – почти зарычал Тилонн, встряхнув возмутителя за шкирку так, что тот взвыл и попытался вырваться.

– Кто вы, моя госпожа? Чем я вызвал такой гнев Наследника Тилонна? – бедняга чуть не плакал от осознания всего ужаса, в который он сам себя и вверг.

– Лучший специалист по колдовским и магическим фамильярам.

Передай всем, что адептка Майя находится под моим личным покровительством. Любое нанесённое ей оскорбление или причинённый вред будут расцениваться, как повод к жёстким действиям! – никогда бы не подумала, что вампир за пару мгновений может приобрести цвет лица, такой же яркий, как спелое зелёное яблоко.

– Тогда что она делает в Академии? – растерянность пленника моего заступника была написана не только на симпатичной физиономии. Даже голос утратил первоначальные безумно чарующие нотки.

Ответила ему уже я сама:

– То же, что и все остальные адепты. Грызу гранит науки и надеюсь на лучшее.

– Отпустите меня, Наследник Тилонн, больше никогда не буду досаждать прекрасной Майе и другим передам вашу волю.

– Брысь отсюда, если тебе ещё дорога твоя побитая молью шкура! – и он отшвырнул низшего вампира в сторону входа, как грязную ветошь, которой только что почистил не в меру замызганные сапоги после долгой дороги в осеннее ненастье.

Через мгновение упитанная мышь попыталась выскользнуть на волю через раскрытое настежь окно, но, видимо от расстройства, со всей дури врезалась в створку и с пронзительным писком выпала на улицу.

Я осторожно выглянула наружу и увидела молодого человека, барахтающегося во внушительной луже прямо под подоконником. Видимо, под утро прошёл сильный дождь. Увидев, что к нему уже спешит стража Академии, снова перекинулся в крылатую зверушку и бросился наутёк, что-то возмущённо попискивая.