Клевер пятилистник

- Перестань! – отмахнулась я в раздражении, чувствуя, что опять задыхаюсь. - Я не вижу рубиновый гарнитур Дега. И бриллиантовое колье, подаренное папой на двадцатипятилетие их с мамой брака. Пропала диадема из белого золота и подвески к ней. Коллекция браслетов и колец… пять пар колье из разных видов золота, которые папа преподнес матери в последние три года… ее любимые аквамарины…

- Да вот они, - отозвалась южанка, вновь подходя ближе. – Все на месте.

- Нет! Остались только бабушкины жемчуга и коллекция старинных брошей! – По одной в каждой ячейке сейфа.

Едкая насмешка над ограбленными хозяевами.

- У нас явно проблемы, - буркнула Тоя, и подхватив подставку с красной брошью в виде корабля, продемонстрировала мне ее. – Вот гарнитур с рубинами. А это бриллиантовое, которое леди… то есть мадам Дега надевала на последний бал старого короля. - Горничная подняла вторую подставку с белой брошью. Улыбнулась, завороженно глядя на мягкий свет кустарно обработанного металла, словно действительно видела блеск бриллиантов.

Отец никогда не ценил эти броши, смущался их и в течение всего брака старался одарить супругу настоящими редкостями. Но маме они были памятны как первый подарок возлюбленного жениха. И я помню, с какой гордостью она надевала их на свои платья, шляпки и пальто, пока украшения не стали бледнеть и теряться на фоне дорогих мехов и тканей – результате отцовской работы при короле.

Приняв мое пораженное молчание за спокойствие, Тоя со вздохом облегчения вернула подставки на их места.

Коснулась красной подушечки, с которой свисали небрежно брошенные жемчуга и сообщила мне, что это диадема. Слева от нее на плашке лежит коллекция браслетов, справа кольца. А пять пар колье висят, где и должны – на задней стенке. И не хватает только…

- Брошей, - подвела она итог и погладила то, что ей представлялось аквамаринами. А именно брошь-синицу с синим авантюрином на груди. – Возможно, они до сих пор у мастера-ювелира. Все же старые были, что смерть. Едва не рассыпались, – посетовала, даже не представляя, насколько близка к правде.

Украшения стремительно старели, будто бы именно за счет их физической плотности и подпитывалась иллюзия.

- Хорошо, что все хорошо, – протянула Тоя, аккуратно задвигая полки назад. До щелчка. Плавно убрала руку от кожаной петельки, взглянула на меня. - Что скажете? Мне ювелира все-таки звать? Или лучше доктора… А может, завтрак для начала?

- Что скажу? – повторила я невнятно, впервые ощущая себя душевно больной.