Не нападай

Я не могу прочитать выражение ее лица и понять, о чем она думает: видела ли она меня в настоящем обличье, ей страшно, насколько больно?

Прошло больше десяти часов как нас привели в Д-12 и засунули в грязные, холодные одиночки. С момента пробуждения Мира не произнесла ни слова. Взгляд ее шоколадных глаз направлен прямо перед собой, а руки безвольно упали на колени, некогда бежевое хлопковое платье превратилось в грязную, перепачканную кровью робу.

Я хочу, чтобы она поговорила со мной, разразилась слезами или криком, хоть как-то показала, что она в порядке.

В который раз хватаю ртом воздух не в силах нарушить тяготеющую тишину. Это моя вина, я не смог защитить ее, я подвел единственное существо, которое приняло меня.

Я смотрю на израненную, потерянную девушку напротив и не могу понять, как она смогла стать настолько важной для меня, так, что все внутри рушится при виде того, как ей больно.

В какой момент все пошло не по плану? Когда я стал укорять себя, что уделяю ей слишком много внимания, игнорируя тот факт, что на самом деле полностью поглощен ей? План побега.

Преследование. Опасность. Все ушло на второй план, стало блеклым фоном, словно этого всего не существовало. Будто дикие охотники испарялись, когда я завороженно наблюдал как солнечный свет отливает медью мягкие локоны, делает ее взор таким похожим на мой собственный, загораясь в светлых, карих глазах ярким золотом. Тогда ли, когда поднимал в след за ней голову к бескрайнему полотну голубого неба, на миг задумываясь, есть ли там Тот, кем она так дорожит. В тот ли миг, когда лишь ей одной я позволил касаться себя и неожиданно, прикосновения перестали вызывать отвращение, облекаясь во что-то новое, недоступное для меня - стали выражением ненавязчивой заботы, откликаясь внутри слабым трепетом. Нет. Все вышло из-под контроля с самого начала. В самую первую нашу встречу, сквозь собственное пренебрежение и злость, я все же рассмотрел ее неподдельную искренность. Она не пыталась понравиться мне, не строила из себя святую, потому что так положено в ее кругу, все что она делала было чисто. Я слышал это в неровном сердцебиении, когда она переживала о моих ранах, видел в грусти, что вместо обиды, отражалась в ясных, невинных глазах, чувствовал... в каждом движении, запахе, взгляде...любовь. Не ту, что разразилась слезами, когда я ее оставил, не ту, что окрашивала щеки смущенным румянцем и заставляла прятать взгляд, пока сердце мчало бешенным галопом.