Призыв

Папа раздавал приказы, призывая увести с поля боя раненых и позаботиться об остальных. Я побежала к отцу, попутно благодаря знакомых охотников, от всей души.

- Папочка!

Мне хотелось кинуться к нему на шею, но я посчитала, что сейчас будет не удобно это сделать, поэтому наклонилась к тигрице и обняла ее со всей силы. Она утробно проурчала в ответ, но стоило мне отпустить ее, как на неё, радостно, запрыгнул мой пёс, который теперь вдвое больше неё, он себе не изменял и это смотрелось забавно.

Тигрица попыталась его скинуть, но у неё ничего не вышло.

- Дочка, ты в порядке? - обеспокоено спросил отец.

- Да. Девочка моя, ты не пострадала? - голос Дайоны был до безобразия противен.

- Лучше заткнись! Ты жива, только потому что я знаю про браслет! - сердито прервал ее отец. - Так что зови своего питомца и живо снимай это!

- А ты не знал? Питомец ведь не мой и приказам моим он не подчиняется.

Какая чушь! Не знаю как, но лев прекрасно ее слушал, вот и сейчас он смиренно подошёл ближе к нам, но все ещё оставался в стороне, так и не участвовав в сражении, почему то.

- Я прекрасно знаю, что это не так, - папа с силой надавил на нож и его острие едва не проткнуло кожу этой безумной женщине.

- Я приказала, ему убить вас всех, но как видишь, вы ещё живы, - уверено заявила Дайона, как будто это не к ее шеи приставили нож.

- Мне плевать! Ты снимешь свой идиотский браслет с моей дочери!

- Боюсь, что этого не будет, - издевательски протянула женщина и отец разозлился.

Его зубы сжались в тонкую полоску, глаза пылали от ярости, раньше я не видела папу в таком состоянии. Он взглянул на меня и выдохнул, улыбнулся и уже спокойно продолжил.

- Что ж, хорошо. Тогда я приступаю ко второму плану, и в нем твоё участие мне без надобности, - отец сильнее придавил нож, показалась алая капелька, на острие, но Дайона осталась невозмутимой и гордо держала подбородок.

Папа свистнул на весь стадион и через какое-то время, на арену вышел олень, в сопровождении Элиаса. Я была так счастлива видеть их, что сломя голову побежала прямо в объятия моего названного брата. Он только того и ждал. Крепко обнял меня и прижал к себе, чуть подняв от земли.

- Маленькая моя, - шептал он мне в волосы, - я так рад что ты цела. Я так волновался! Прости меня, милая, прости! Я не должен был оставлять тебя! Не должен был давать волю эмоциям.