Потерянная во времени

В голове ещё шумело, но я всмотрелся в текст:

"Дорогая моя, Оливия, мой нежный цветок. (Надеюсь Вы позволите мне эту маленькую вольность так Вас называть?)

Сегодня последний день, как я имею счастье видеть Вас, говорить с Вами, рисовать Вас, ведь в эти редкие часы я счастлив, по настоящему счастлив.

Я полюбил Вас графиня, в тот самый миг, как только увидел, Вы так прекрасны, так хрупки и ранимы. Я видел по Вашим глазам, что Вы глубоко несчастны. Но для меня Вы улыбались, и Ваша улыбка согревала моё бедное, несчастное, любящее сердце.

Я не имел права влюбляться в Вас, но как можно не любить Вас, Оливия?

Вы наполнили мою жизнь смыслом и я благодарен Господу, что узнал Вас. Что имел возможность Вас рисовать.

Вы не знаете, но каждый вечер приходя домой я снова рисую Вас, увы по памяти, пытаясь воссоздать каждую Вашу черту, изгиб плеч, который сводит меня с ума. Так что я схитрил графиня, когда я не смогу больше видеть Вас на яву, у меня останется частичка Вас, Ваш набросок.

Я хочу чтоб и у Вас осталась хоть какая-то память обо мне. Я имею дерзость писать Вам, простите меня за это. Простите, что полюбил Вас всей душой. Вспоминайте обо мне хоть иногда, графиня, я же Вас никогда не забуду.

Увы, не моя Оливия...

Я же навсегда Ваш...

Несчастный и искренне любящий Вас А.

Я сидел, уставившись на письмо и не мог пошевелиться, внутри меня что-то переворачивалось...

Моё вечное, страстное желание уметь рисовать, уже не казалось чем-то обыденным, мне начинало казаться, что это привет из прошлого.

Кисти, краски всегда вызывали какую-то необъяснимую тоску внутри...меня тянуло рисовать всегда.

И моя одержимость графиней...не была нормальной.

Я взял в руки портрет, вглядываясь в ставшие родными черты, гладил их кончиками пальцев, словно хотел стереть печаль с её прекрасных глаз, разгладить морщинки горечи в изломе губ...

-Что с тобой случилось, Оливия?- прошептал я.

Поднявшись, я, словно древний старик, пошатываясь побрёл в спальню, еле переставляя ноги.

Я должен это выяснить, должен...

Пока окончательно не потерял рассудок.

Глава 18.

Я открыл дневник. Следующая страница была вся в потеках чернил, видимо из-за её слез.

С трудом разбирая слова я прочёл:

20 октября 1760 год.

Я не могу выйти за герцога, не могу и всё тут!

Я готова на всё, чтоб избежать этого брака и сделаю что угодно.

Я полна решимости, любой исход лучше, чем принадлежать другому.