Дом с белыми клибисами

Белый мастер оглядел его насупленный вид, хмыкнул и повернулся к старику:

- Господин Калеб, начальница городской стражи направила меня к вам, чтобы убедиться, что вы еще помните о заказе на мельницу. Вы о нем помните?

- Что? Мельница? Ах, да. Некрутящаяся мельница. Помню-помню. Вот же ее чертеж!

Старик приподнялся: под его животом обнаружился почти целый лист бумаги, густо покрытый разнообразными схемами и чертежами.

- Отлично. И будьте добры: соберите осколки от ваших окон. Люди могут пораниться. А ты, - мастер Кан снова повернулся к мальчику.

– Иди за мной.

Авис поиграл желваками, но все-таки пошел за стражником. Уже успевшая сбежаться на шум толпа разочарованно выпустила их.

- У вас тут за каждую мелочь наказывают? – с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на язвительный тон, поинтересовался Авис.

- Нет. У нас тут воздается по заслугам и никак иначе, - улыбнулся Белый мастер, кивая встречным дамам. Девушки разулыбались в ответ и с глупым хихиканьем промчались мимо.

- В таком случае, почему господин Калеб должен лишь собрать стекла, а я – опять в тюрьму? – возмутился Авис.

- Разве мы идем в сторону управления? – Кан поднял брови, намекая Авису, чтобы тот огляделся.

- А куда же тогда? – растерялся парень.

- Мы направляемся в дом с белыми клибисами, где живет леди Ветта, - безмятежно пояснил мастер Кан.

- Зачем?

- Ты испачкал мою одежду, - Белый мастер продемонстрировал следы угольной пыли на своем безупречном костюме. – Так что будешь ее стирать. И сам заодно вымоешься, грязнуля.

К тому же, как я понял, ты живешь у Калеба-изобретателя, но сомневаюсь, что в его доме сейчас можно жить: там, как минимум, требуется большая уборка, не говоря уже о ремонте. Если хочешь, можешь переночевать у нас, а завтра вернешься к старику помогать.

- Э… - Авис растерялся. – Спасибо.

- Пока не за что, - беспечно отозвался мастер Кан. – Ты даже не представляешь себе, каково это: отстирывать угольную пыль от белой ткани.

Белый мастер подмигнул ему, сцепил руки за спиной и засвистел какую-то жизнерадостную мелодию.

Улица была кривой: Слияния обезобразили ее облик. Тут и там возвышались руины чужеродных строений, которые горожане так и не смогли применить к делу. Брусчатка то и дело сменялась голой землей, а в одном месте даже кусочком морского берега: ракушки из него ребята уже повытаскивали, а вот песок никто так и не растащил. Впрочем, он и сам неплохо «растаскивался» за колесами увязавших на этом участке карет.