Некромантия. Повышение квалификации. Части 1-7

Он вообще-то имел в виду длину цепочки осветительной конструкции, но Лисия, если уж начала каяться, то ее было не остановить.

– Понимаешь, я просто хотела помочь ему справиться со страхом. Есть такой прием, я в журнале читала, страх нужно визуализировать, представить как что-то забавное или приятное, или…

– Забавно, – проговорил Альвине, узрев на ободке эксклюзивного, как было заявлено, предмета интерьера тщательно зашлифованное клеймо “сделано в Оркане”

– Да, – всхлипнула насухую Лисия, – было забавно.

Я переоделась специально. В такой… костюм. Просто в магазине приличных вариантов не было, а были только интересные.

– Хм, неприятно, – сказал эльф, понимая, что разъем в розетке магсети и разъем люстры не созданы друг для друга.

– Ну почему же, – смущенно пожала плечами Лисия и зарумянилась. Альвине как раз покосился вниз, ощутив ступней край табуретки. Вид был интересный. Жена в этот момент пожала плечиками, отчего ее грудь заволновалась.

И Эфарелю тоже стало слегка волнительно. Лисия могла по десять раз на дню каяться, но он еще не разу не наблюдал покаяния с этого ракурса.

– Почему же неприятно… Очень даже приятно. Было, – продолжила она и снова, как девчонка, лицом полыхнула. Ярко.

В чувствительных эльфьих глазах замельтешило пятнами – это между антагонистичными разъемами вдруг пробежала искра. Светсферы в люстре беспорядочно и кратковременно сработали и померкли. Кажется, навечно. По идеально белому потолку шестилучевой звездой в нагло некромантском стиле расходилась подпалина мерзейшего желтого цвета с черной каймой.

Просящиеся для комментария слова были весьма далеки от возвышенного.

– И что теперь? – риторически вопросил Альвине, упираясь взглядом в следы своей антихозяйственной деятельности.

– И теперь ваша репутация, тьен Эфар…

Хххррусть…

Взмахнув прозрачными пластинами, люстра сверзилась с вершин стоящего на табуретке эльфийского величия (примерно метр девяносто, но он давно не вставал у стенки) и, издав печальный звон и брызнув прозрачными слезами осколков, эпично убилась о наборный паркет.

– Вдребезги, – резюмировал Альвине.

Лисия исторгла утробный стон и, поднатужившись, выдавила стыдливую слезу. Такую жалкую, что Эфарелю захотелось их обеих приобнять. Он всегда был склонен к излишнему человеколюбию и любил всякого рода представления, особенно представленные с эффектами.