Некромантия. Повышение квалификации. Части 1-7

Глупо настолько верить словам ребенка, что он может знать? Вас годами поили зельями и…

Он не сказал дальше, но подумал. Я это знала, а он знал, что я знаю, и мне впервые стало холодно в кольце его рук. Поэтому я поднялась, натянула сорочку и халат, чтобы уйти.

– Малена… Мне не важно, будут у нас дети или нет, главное, чтобы…

– Не смейте… – горло перехватило и мне пришлось вдохнуть, – не смейте мне врать, Ворнан.

Дом был слишком мал, чтобы сбежать от него, а от себя я бегать даже не пыталась, это все равно, что с мельницами воевать – прилетит обратно.

Но я спряталась в комнате наверху. В мансарде. Дернула лестницу вниз, поднялась и улеглась комком на постель, на которой когда-то давно раненый собственным отцом феникс осмелился довериться кому-то кроме себя. Сегодня он мне соврал, пусть в неловкой попытке утешить, но это все равно была ложь. Мой огонь, мой Нарэ, обжег меня, а мне стало холодно.

Ворнан был прав насчет зелий и прочего. Странно было бы, не останься последствий от близкого общения с четверкой вечно-не-мертвых, приходивших взять мой свет и мою тьму.

Я столько лет училась не помнить об этом.

Я слышала, что он вышел следом, поднялся на несколько ступеней вверх и остался сидеть на лестнице, словно охранял мое убежище от самого себя. У меня внутри тлело горьким. Не только моим. И виной.

Скрипнуло, послышались шаги. Потом в кухне распахнулось окно и стало совсем тихо. Он унес часть горечи и вины с собой. Моя осталась мне.

Говорил же, что уйдет рано утром… Вот и ушел.

Я спустилась на кухню. Уперлась руками в подоконник. По полоске отлива, сползало к краю черное перо. Оно казалось теплым. Теплее, чем глядящая снаружи ночная мгла, разбавленная несмело светлеющим горизонтом, тонким серпиком луны и далекими искрами звезд, и поэтому я забрала его. В мире слишком мало тепла, чтобы разбрасываться перьями.

3.2

Я бы покривила душой, если бы сказала, что не ждала его. Ждала. Сначала обычно, словно ничего не было, и он этим утром, ворча и роняя вещи в тесной ванной, собирался в Управление, потом, так же ворча, выпивал кофе, успевавший к этому моменту остыть до приятной температуры, обнимал меня одной рукой на бегу или целовал в висок или просто касался ладони горячими пальцами и кривовато улыбался.

Он так и не научился улыбаться как следует. Разве что глазами, но мне кажется, это видела только я. А потом он будто бы просто ушел на работу, только обнять забыл. Наверное, опаздывал. Я даже почти в это поверила.