На Грани. Книга первая

— Кольцо Йеланда Ильда, точнее, всех Ильдов, — спокойно пояснил мужчина. — До вчерашней ночи вы носили его на среднем пальце правой руки... по крайней мере, во время завтрака у короля оно было еще при вас.

— А вы наблюдательны, — зло бросила Тэсса. — Даже чересчур.

— Замечать разного рода мелочи — или, точнее, то, что кажется мелочами другим — часть моих обязанностей, — он пожал плечами. — Так где кольцо?

Девушка лихорадочно думала. Имеет ли она право рассказать правду и натравить Торна на королеву? Конечно, тарнийка была с ней почти груба, но это еще не повод подвергать ее преследованиям новой власти.

И потом, скорее всего, Шафира действительно хотела оставить кольцо мужа как память о нем, и если его отнимут... Размышления Лотэссы были бесцеремонно прерваны Торном.

— На вашем лице слишком ясно читается ход ваших мыслей, энья Линсар, — вздохнул протектор. — Так что хватит выдумывать идеальную ложь, скажите правду. Версию, что кольцо утеряно, можете даже не оглашать.

Это имело бы смысл, умей вы лучше скрывать свое волнение.

— Я отдала его Шафире Тарнийской, — слова давались ей с трудом. — Ее величество попросила меня вернуть драгоценность, принадлежавшую ее супругу.

— Сейчас эта драгоценность принадлежит казне, — возразил Торн. — Пока вы носили кольцо Ильдов на руке, я не видел смысла в изъятии. В конце концов, оно было в сохранности и у нас на глазах. Но теперь...

— Но королева имела право его забрать, — Тэсс, еще недавно сомневавшаяся в этом, теперь из чувства противоречия встала на сторону Шафиры.

— А мы имеем право забрать его у нее, — парировал мужчина. — По крайней мере, поинтересоваться, с чего ей столь внезапно понадобилась королевская регалия.

Бедная королева! Теперь ей не дадут спокойно вернуться в Тарнику. Лотэсса, хоть и была в курсе планов Шафиры, раскрывать их Торну не собиралась. Благо он и не требовал, очевидно, удовлетворившись тем, что услышал.

Тем временем они подошли к покоям Линсаров.

Дверь открыла одна из фрейлин — долговязая Вайрис. При виде гостей девица сдавленно ойкнула, а за ее спиной уже возникла герцогиня собственной персоной. Мирталь была облачена в утреннее платье — свободное и прозрачное. Нежный персиковый цвет, надо признать, очень шел к маменькиному лицу, придавая ему свежий вид.

— Эн Элвир, какая неожиданная радость, — проворковала женщина, но, кинув взгляд на дочь, изменилась в лице.