Ядовитая невеста

— Но в данном случае я просто ласково сокращаю имя своей ненаглядной невесты. Эй. Разве не мило? Тем более что “недорогая”, “мышка” и “звёздочка” ты уже отвергла. Не понимаю, чем тебе не нравятся такие прозвища.

— Тем, что у меня есть имя, — ответила Эйвери, — и я не приемлю все эти отвратительные клички. Это унизительно.

— А если я буду звать тебя моя злючка? — не унимался Каспиан. — В этом прозвище кроется характер, но при этом звучит оно ласково… Эй, это ты там рычишь?

— Ты раздражаешь меня, — сообщила ему Эйвери.

— Это потому, что я один работаю над отношениями в нашей паре, — с горестными нотками сказал Каспиан. Послышался скрип кровати. — Тебе пора включаться, Ай. И, предвосхищая глупые обиды, объясняю, что на этот раз сократил твою фамилию. Можешь тоже как-нибудь ласково меня назвать.

— Дурак, — буркнула она, надевая платье.

— Сразу видно, что ты не привыкла быть милой, — посетовал Каспиан. — Правильно не дурак, а дурашка. Чувствуешь разницу?

Эйвери, как раз застегнувшая почти все пуговки, вышла из своего укрытия и наткнулась взглядом на Каспиана.

Он так и стоял: слегка взъерошенный, сонный, в одних брюках. Просто котяра, которого хотелось почесать за ушком и… выгнать жить на улицу!

— Я. Тебя. Отравлю, — честно предупредила Эйви.

— Да, семейная жизнь многим отравляет жизнь, Эй, — вздохнул Каспиан, — но уверен, мне подобное не грозит. Теперь я буду бдителен.

Жених чуть качнулся в её сторону. Эйвери отпрянула.

— Не смей меня трогать. И преследовать. Я серьёзно, — сказала она.

— Вижу. У тебя даже морщинка на лбу появилась. — Он ткнул указательным пальцем себе между глаз. — Вот здесь.

— Ты что, совсем непробиваемый? — растерялась Эйви.

— Совсем, — кивнул Каспиан. — Поэтому сейчас позавтракаем — и домой. Тебе ещё столько всего предстоит! Ну… что вы там, женщины, делаете перед свадьбой? Нервничать нужно, переживать, чтобы быть красивее всех; днями скупать всё подряд, а вечерами падать с ног от усталости. Говорю, и так жалко тебя становится…

Больше Эйвери с ним не общалась.

Под бубнёж жениха она сотворила нехитрую причёску, умылась, закончила поправлять одежду и выставила у двери собственный чемодан.

За время её манипуляций Каспиан тоже оделся, но вид его обнажённого верха отказывался покидать память Эйвери. Потому смотреть на жениха она временно не могла. Смущалась и злилась одновременно.

— Пока будем есть, слуга заберёт наши вещи, — предупредил Каспиан перед выходом. — Оставь всё здесь.