Стережеи. Тропами Кривды и Правды

А у нас, как у татей — дело удачу любит. А здесь этой удачи в помине нет.

— Отчего бы? — деланно улыбнулся стережей, поправив кудри под шапкой. — Вроде младой, безусый, а так толкуешь.

Снова обернувшись на боярина, гридень приблизился вплотную, да так, чтоб лица не было видать. И только Драган начал поворачивать голову в сторону Мирогоста, как парень одёрнул его за рукав.

— Много ли умишка надо, чтоб разуметь? — заговорил шёпотом, едва шевеля губами. Стережей с трудом понимал его лепет. — Платят гроши, а требы, как с воеводы, не мельче! Бояре своим дворовым иной раз серебро кинут, а нам и того не видать! Токмо одно дело дрова да вёдра таскать, и другое — с мечом наперевес по дорогам шататься.

Где это слыхано, чтоб холопу редяки, а ратнику великокняжьему — дольны? Многие негодуют.

— Эй! — толкнул его в плечо другой гридень. — Больно много мелишь! Коли Мирогост прознает — худо будет!

— А я его не страшусь! — вскинулся юноша, расправив плечи и шагнув навстречу. — Стережею правду знать должно! В детинце её днём с огнём не сыщешь!

— Рот закрой! — парень схватил его за грудки, притягивая к себе.

— По плетям истосковался? Мало было? Так нас из-за тебя всех посекут!

Драган незаметно попятился, силясь слиться с прилавками. Только драки не хватало! И как у Вересеи так складно да ладно всё выходит? А он, куда ни плюнь, всё в чужих склоках вертится!

Но юноши, замерев, постреляли искрами из глаз и расцепились. Тот, что поязыкастее, раскраснелся в цвет одёжи и рьяно поправил кафтан, не поворачиваясь к соратникам.

А второй вернулся к палате, оперся на прилавок руками, силясь скрыть мелкую дрожь. Но оба, какими бы разными ни были, исподтишка поглядывали на Мирогоста. Однако стоило ему хоть немного повернуть голову в их сторону, как тут же девали глаза кто куда.

Крадучись подойдя к дрожащему, как осиновый лист, гридню, Драган не успел и слова сказать, как несчастный пуще прежнего заострил плечи и поджал губы.

— Почему вы так боитесь Мирогоста? —Драган успокаивающе положил руку на плечо.

— А как не бояться? — судорожно усмехнулся парень и поднял взгляд. В глазах дрожали слёзы. — Все про него ведают. Мирогост — воевода и… — всхлипнул, утирая нос, — дознаватель. Все, кто вставал у него на пути, ныне рыб в Ойзе кормят, али калеки. Прогневать его — хуже, чем прогневать Желана. На то его и Свирепым кличут, что спасу от его рук нету.

Ноги одеревенели, тревога сковала тело. Голова сама по себе повернулась к боярину.

Воевода. Дознаватель.