P.S. Я люблю Вас, профессор

Ну ни дура? Ей повезло – зелье выпила я, и он ни о чем не узнал. В противном случае, возможно с Лёлькой бы мы сейчас не разговаривали. Злить Тёмных нельзя – это все знают. Последствия могут быть самые ужасные.

Ей то повезло, а вот мне – совсем наоборот. Оставить в неведении предмет Лёлькиного, а теперь и моего, обожания все равно не получится. Вот как теперь быть? Идти к нему и обо всем рассказать? Наверняка он знает способ снять действие зелья. Но тогда я очень сильно подставлю Лёльку. Ведь она устроила покушение на преподавателя! Как минимум ее могут отчислить.

На последнем курсе ведьмовской академии не самая веселая прерогатива.

— Агния, а бутыль ты там оставила, да? – вдруг встрепенулась подруга, испуганно расширив васильковые глаза.

Я развела руки, раздраженно воскликнув:

— Ты знаешь, заметание следов – это последнее, о чем я в тот момент думала!

— Ой-ёй, как же теперь! – Лёля закрыла лицо руками, едва не плача, а я не могла понять, чего это с ней такое.

— Ну, заголосила! Успокойся, потом заберем.

У меня на весь месяц отработки расписаны.

— Да ты не понимаешь!

— Так объясни!

Из жертвы обстоятельств я волшебным образом превратилась в виноватого. А от осуждения во взгляде нерадивой зельеварки в груди поднималась самая настоящая злость.

— Он же не дурак, бутылка без этикеток на рабочем столе уж точно вызовет подозрения. Достаточно одного заклинания, чтобы определить, кто ее раньше держал в руках. Всё! Я пропала!

Превеликие боги, ну как можно быть такой недальновидной?

— А раньше тебе эта мысль в голову не приходила? До того, как ставить подозрительную бутылку преподу на стол? И ты правда верила, он вот так возьмет и выпьет из нее?

— Не думала! Мысли совсем другим были заняты!

— Ладно, придумаем что-нибудь.

Пошли к Евке! Она точно сможет помочь.

— Нет! Не говори ей ничего. У нее отец в правлении, ты же знаешь… Она наверняка ему проболтается.

Лёля всё сильнее повышала тон, в голосе уже без прикрытия звучали обвинительные нотки. Я поверить не могла в то, что слышу, слов приличных в ответ совершенно не находилось.

Вновь вскочив, недоверчиво пялилась на нее, боясь даже представить, чего еще может выдать ее белокурая головушка, похоже напрочь лишенная мозгов.

— А теперь меня отчислят, потому что ты ее там оставила, — она всхлипнула и вдруг разрыдалась, растирая по щекам слезы.

Я часто заморгала, чувствуя себя совершенно растерянной. В груди защемило от обиды.

— Какая же ты эгоистка, Лёлька! Лишь о себе заботишься.