Горсть пылающих угольев, или Феи удирают в полночь

Не хотела забыть внести обоих паразитов в свой личный список, чтобы потом придумать, как бы половчее наказать обоих наглых зеленоглазых вражин. Потом Лира нехотя потащилась вслед за сокурсниками в столовую на обед. Все мысли тут же вылетели из головы, когда неожиданно девушка увидела приближающуюся к ней по коридору Талею. Старшая фея смерила бывшую ученицу насмешливым взглядом и негромко проронила:

– Милочка, почему ты никогда и никого не слушаешь? Надеюсь, что понимаешь, в какую банку с тарантулами угодила? Юпитер, конечно, погорячился, но своего решения он уже не поменяет! Гордость и статус не позволят! После занятий прогуляемся, мне надо дать тебе кое-какие наставления.

Передам амулет от Геката и предупрежу по поводу парочки нюансов здешней жизни без посторонних ушей.

– Хорошо, госпожа Талея, – старательно пряча шаловливые глаза от знающей ее, как облупленную, женщины, она изобразила абсолютное послушание. Хотя его, на самом деле, и в помине не было.

Дарсик-вожак счел за разумное решение подлизаться и ко второй даме. Поэтому принялся настойчиво подсовывать крупную башку под ладонь. Он ее даже пару раз осторожно лизнул. При этом постарался не поранить острыми треугольными зубками, что посрамили бы и остро отточенную опасную бритву, нежную кожу.

Талея рассеянно почесала подлизу за ухом и удалилась в сторону библиотеки академии. Банши Ларэйн была ее старинной подругой. Они в пору давно миновавшей юности знатно повеселились в этих многострадальных стенах.

Еще в те времена, когда ректор Ардор был всего лишь их сокурсником.

Высокая и стройная черноволосая банши с фиолетовыми с золотистыми крапинками глазами, была несказанно рада ирландской забияке. Правда, следуя подначкам вздорного характера, как записная язва, насмешливо спросила:

– Тали, не иначе тебе надоело гоняться за смертными красавчиками, и ты решилась, наконец-то, одарить своей благосклонностью самого ректора Ардора?

– Эйн, отстань от меня со своими глупостями! Я принесла тебе небольшой подарок, – на стол лег старинный, явно колдовской, фолиант в темно-синей сафьяновой обложке с золотым тиснением.

Изрядно потрепанные временем пергаментные страницы говорили, что он довольно древний.

– Какая прелесть! Спасибо, дорогая. Так значит, я зря предполагала бессмертный роман между вами двумя? Помнится, в свое время мы обе уплатили свою дань увлечению этим ламием.