Привет, котёнок

Маринетт протянула ему руку, ощущая его безысходность и тоску. Его эмоции были созвучны тем, что она когда-то…чувствовала? Их отголоски долетали до неё с трудом, напоминая о том, кем она была.

Видя её такой совсем близко, Габриэль Агрест сжал кулаки, прикусывая до боли губу. Он не хотел, чтобы она стала такой!

—Ты причина всего этого? ― Вновь задает вопрос девушка, держа поданную руку.Её равнодушный голос затягивает, не позволяет ослушаться.

Она снова и снова видит в нём отражение себя. Он такая же жертва талисманов, как и она.

Его секрет от своего сына уничтожил их отношения. Габриэль потратил так много времени в погоне за иллюзией, пытаясь найти способ вернуть к жизни свою жену, из-за чего забыл быть отцом. Он принёс ужас и разрушение ради своей неосуществимой мечты.

—Прости, я сожалею. — Габриэль Агрест опасливо протягивает руку, вкладывает в её протянутую ладонь свою. Он готов принять свою судьбу. Чтобы она с ним сейчас не сотворила, он это заслужил. И он готов умолять. Не ради себя. Ради других.

Ради сына. ― Прошу остановись. Я не хочу, чтобы ты причиняла боль Парижу, ведь потом ты будешь об этом сожалеть. Всё, чего я хотел, это вернуть мою покойную жену, дать Адриану мать, а не причинять ему боль! И лишь теперь я осознал, насколько я был глуп. Ты не такая. Делай со мной, что хочешь, но… оставь остальных в покое…

***

Кот Нуар смотрел, как она идёт, игнорируя его. Каждый её шаг болью отражался в его сердце. Что она хочет сделать?

Несмотря на то, что Маринетт так рядом к нему, она всё также кажется ему неземной, недоступной.

Он не сможет до неё докричаться. Не сейчас.

Трагически красивая… Он чувствует, что за этой маской равнодушия скрывается печаль.

Они с Реной так и не придумали, как поступить. Как спасти её.

Когда она протягивает руку его отцу, он понимает… Осознаёт невероятное.

Разумом он это понимал, но сердцем принять не мог. Это Маринетт. Это Ледибаг. Это всегда была она.

То, как она отзывалась о себе, о любой из своих личностей… Это всегда было проблемой для неё.

Девушка не верила в себя.

Но теперь, когда они обе, действительно, сошлись воедино, он почувствовал, что готов открыть для неё сердце.

Её не нужно спасать. Он лишь защитник её хрупкого сердца. Она сама себя спасёт, её нужно лишь немного подтолкнуть.

Даже в подобном состоянии Маринетт ― это Ледибаг, а Ледибаг ― это Маринетт.

Став акумой, она не винит никого вокруг. Она не причиняет вред людям, просто попавшим под перекрёстный огонь.