Надежда маяка

К счастью, мерзкого духа давно почившего садиста и маньяка Надежда не видела и не слышала.

Она паниковала от перспективы торчать одной в древней магической постройке, абсолютно не зная, чего от нее хотят. Единственное, что она поняла, так это что «помог» ей оказаться в этой ситуации тот самый некромант, которого она молила о помощи. И надо сказать, что сейчас никаких теплых чувств к «спасителю» Наденька не испытывала.

— Лучше бы я умерла, — рыдала она. — Как теперь жить-то? А бабушка? И где этот притащивший меня придурок? Попадись он мне только!

Эмоции отчаяния, хлеставшие из женщины, неожиданно произвели странный эффект.

Кристалл башни помутнел еще сильнее, и в зале стало темнее.

Киорензир О'Лоорген взлетел к шару и просиял.

«Отличное сердце! Просто шикарное! Лучше, чем вещь или жертва, и гораздо лучше, чем дух. Они упрямые твари и практически неуязвимые. — Злобная сущность мертвого мага лучилась довольством и надеждой. — Оказывается, и от этой тупой и отвратительно живой твари есть польза! Ее страдания и жалость к себе, ненависть к кому-то, отчаяние и прочие прелестные эмоции высасывают остатки магических запасов проклятой постройки! Скоро это будет просто груда камней, и моя желанная живительная серая магия хлынет ко мне».

Впервые за несколько столетий Киорензир О'Лоорген обрел надежду воскреснуть и воплотить в жизнь свои прерванные орденом братства магов кошмарные планы.

Только вот рано он радовался, поскольку, как известно, истерика русской женщины заканчивается так же быстро, как и начинается, отчаяние перерастает в твердую решимость выжить во что бы то ни стало, а такая решимость приводит к энергичной и кипучей деятельности.

Пока дух предавался мечтам о свободе и наполеоновским планам, Наденька Крохалева успокоилась, встала с грязного пола, отыскала в кармане куртки мятый носовой платок, утерлась, шумно высморкалась и приняла важное для себя решение.

— Раз уж я сюда попала и мне здесь жить, то сначала надо как-то устроиться.

— Этим мудрым мыслям вторила трель голодного желудка, а еще чесался под выпачканной одеждой шрам на груди, вызывая мысли о необходимости раздобыть воды, и если не помыться, то хотя бы обтереться, а еще что-то придумать с курткой и кофтой, заскорузлыми от засохшей крови.

— Может, этот гад, который меня сюда притащил, хоть о чем-то позаботился, — ворчливо рассуждала Наденька сама с собой, выйдя из зала и спускаясь по лестнице.