Надежда маяка

— Пошли давай, девонька, — кочерга по-матерински вздохнула и легонько ткнулась в плечо, — а то совсем сил не будет, тут недалеко комнатка-то.

Надя поправила сползающую на нос ушанку, взяла со стола пакет с баночками, горшочками и пузырьками, а потом поплелась за бодрым инвентарем, завидуя, что они совсем не устают.

Идти требовалось вниз, и это было хорошо: наверх вскарабкаться она бы точно была не в силах. Спустились они всего на один пролет. Какой бы уставшей ни была Надежда, но она все же заметила, что, несмотря на наступившую ночь и отсутствие окон на лестнице, тут было гораздо светлее, чем несколько часов назад днем.

«Странно, — отметила она про себя, поняв, что центральная часть башни, вокруг которой идет лестница, стала светиться чуть ярче, хоть и осталась довольно грязной и из-за этого тускловатой. — Может, тут это автоматически переключается при смене времени суток? Завтра разберусь».

Зевая и пошатываясь, Надя, еле волоча ноги, прошаркала в приличных размеров комнату с большой двухспальной кроватью, по монументальности бывшей, видно, родственницей кухонному столу.

Кроме кровати комната порадовала комодом у стены, парой старых сундуков и настоящим, правда закопченным до безобразия, камином. А еще на диво широким окном, забранным двойной ажурной решеткой. И изнутри, и снаружи. Навевало все это не слишком радужные мысли, но размышлять над этим всем сил тоже не осталось, да и выбора другого не было.

— И что тут надо сделать? — Надежда с трудом подавила зевок и потерла глаза.

Пылища везде была знатная, на раздернутых оконных шторах словно ангорские серые кролики полиняли клочьями. Постель просто чернющая, будто ее накрыли сплошной мохеровой простыней светло-бурого цвета, да и грязный пол, на котором прекрасно отпечатывались следы, вызывал мало приятных эмоций.

Практически на автопилоте Наденька брала у своих помощничков выуживаемые из пакета баночки, коробочки, горшочки и, следуя их подсказкам, сыпала, мазала, распыляла, бродя по помещению чуть ли не с закрытыми глазами.

Широко и испуганно распахнулись они у Крохалевой только тогда, когда нос уловил запах дыма и гари.

— Ничего, ничего, — молодецки приплясывая рядом с камином, успокоили ее ухват и кочерга. — Сейчас протопим, и хорошо станет. Иди ложись уже да одёжу переодень, вон Алка-то свежее ужо застелила.

Только теперь Надя снова окинула взглядом комнату и поразилась произошедшим переменам.