Смертельный поцелуй, или Охота на мутанта

Часто он брал мои руки и прикладывал их к своей голой груди, а я вскрикивала от ужаса и просыпалась в холодном поту. Иногда он целовал меня, и проснувшись, я ощущала на своих губах вкус его губ. Это было сродни сумасшествию, но гормоны бушевали, сны не давали мне успокоиться или забыть его. Все реальные парни от моего поцелуя забились бы в конвульсиях, а он... а он — нет. Так думала я, ведь прикосновение моих ладоней к обнаженной коже я помнила прекрасно.

И вот сейчас мой прекрасный сон ожил, грозя превратиться в кошмар.

Я стояла перед тем, кто так часто снился мне, перед тем, чей вкус губ знаком мне до боли.

Наверное, в ту минуту, когда перед моими глазами проносились три года моей жизни после встречи с ним, он тоже узнал меня. Стас подошел ближе, остановился в шаге, задумчиво наклонил голову.

— Как зовут твоего отца?

Я промолчала, парень довольно улыбнулся и продолжил:

— Леррра, — он словно прокатывал мое имя на языке, пробуя его на вкус, — Валерия Вербина, — не спрашивал, утверждал.

— Станислав Арский, — я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, но не могла отвести глаз от его губ.

Даже если он удивился, вида не подал.

— Мы можем быть полезными друг другу, принцесса, — он протянул руку ладонью вверх, призывая меня пожать ее.

У меня бешено забилось сердце. Я не знаю, чего боялась больше. Того, что он упадет в припадке от моего яда, или того, что мой яд на него не подействует.

Я подняла на него взгляд и вновь увидела кривую усмешку

— Боишься? — хриплый голос заставил меня вздрогнуть.

— Разве из нас двоих я должна бояться? — бравада не удалась, дрожь начала бить меня сильнее, я обхватила себя за плечи, вновь поймав снисходительный взгляд.

— Ну же, давай, — Стас улыбнулся и вновь протянул руку, — твой яд не подействует на меня, горгона.

— Почему? — после моего вопроса улыбка парня стала шире.

— Потому что, принцесса, я ничего не боюсь.

— Такого не бывает, — и быстро, чтобы не передумать, я приложила свою ладошку к его щеке, а он своей рукой придавил ее, сделав шаг ко мне.

— Как видишь, бывает, — он выдохнул мне в лицо, я сглотнула от волнения. — Скажи, — он самодовольно взглянул на меня сверху вниз, — не было еще ни одного, на кого бы не подействовал твой яд?

— Ни одного, — разум затуманивался от его близости, а от хриплого голоса по всему телу побежали мурашки.

— Значит, тебя еще никто не целовал? — он начал наклоняться ко мне, а я слышала только шум своего бьющегося, как сумасшедшее, сердца.