Неравный брак

Из тех, кто запрещает с родственниками общаться. Сидит в «гнезде» на хуторе и не вылазит оттуда без нужды.

— Может этого ей и нужно? — предположила я. — Главное, что Лиза его любит.

— Сама же знаешь, что любовь — это не то, на чем держится брак.

— Отец сильно ругался из-за меня?

— Нет. Но вот я переживаю за тебя. Этот брак заключен лишь на словах. Сегодня он дал это слово, а завтра это слово заберет. Будь умнее в этот раз.

— И что ты под понимаешь?

— Не останься без всего, когда он наиграется. Но семье ты помогла.

— Хоть в чем-то хорошее дело.

— Да. А вот Лиза даже разрешение на брак не попросила. Как бы ей комом не вышло.

Она ушла. Удачи не пожелала, но и не прокляла. Уже хорошо. Можно улыбнуться. Только улыбка выходит грустная. И вот уже надо ехать на вокзал. Поезд. Шум вокруг. Герман что-то спрашивает. Я отвечаю. И слова не запоминаются. Они такие незначительные, что не стоят внимания. В окне проносятся деревья. Дома. А мне все равно. Пустота.

Двухкомнатный номер. Ужин. Вкусный ужин.

Я в это верю. Только съела лишь пару ложек холодного супа. Еду нужно глотать. А внутри что-то не срабатывает. Потом нужно уложить Дениса. Он быстро заснул. Много новых впечатлений. Путешествие для юного путешественника — это как сбывшаяся мечта.

Герман уже снял сюртук. Развязал шейный платок. Зачем-то закатал рукава. Что-то в его облике было таким простым и знакомым, что я невольно улыбнулась.

— Так. Для начала тебе нужно поесть, — начал он.

— Нет аппетита.

— Потом плохо станет.

— Все равно.

Он задумчиво потер подбородок. Поманил меня. Я подошла. Вздрогнула, когда он коснулся моих щек. Когда его ладони скользнули по плечам.

— Это ведь не любовь. Тогда что? Обида? Злость на себя? — тихо спросил он. — Что тебя так мучает?

— Может я верила, что он передумает? Поймет, что...

— Что потерял? Нет, Ульян. Изначально он не хотел, чтоб ты улыбалась. Ни один мужчина не будет позорить женщину от большой любви, — сказал Герман. — Ты это понимаешь.

— Понимаю. Но все равно он этого не поймет.

Теперь не поймет. Глупо?

— Нет. Когда мы кого-то выбираем, то доверяем ему. Но часто доверие предают. И это сильно ранит. Не сам факт того расставания, а предательства. Поэтому так и плохо, — ответил Герман. Он провел пальцами по шее, щекам. От каждого прикосновения становилось тепло. Я закрыла глаза наслаждаясь перерывом между переживаний. — Ты мне разрешишь забрать твои переживания?

— А ты можешь?

— Могу, — прошептал он около моего уха.