Ты мое пророчество

Не заметила, как начала подвывать, громче и громче. Раскачивалась на стуле и выла. Из дома прибежала встревоженная Лотта.

– Тихо, тихо, – она прижала мое лицо, залитое слезами, к своему мягкому животу, гладила по голове, по спине. Я вытерла слезы ее передничком, а Лотта быстро налила мне цветочный чай, намазала булочку маслом и вареньем.

– Вы поешьте, поешьте, я принесу таблетку.

Едва Лотта скрылась, я метнулась в беседку. Надо нарисовать парня, прямо сейчас, пока моя память еще хранила его образ. Я нервно водила карандашом, брови, глаза, скулы, губы.

Похож. И в полный рост тоже надо нарисовать. В тетради.

– Отдайте, – Лотта стояла рядом. – Если увидят, усилят защиту, вам будет больнее. И не спрашивайте. Не спрашивайте ничего.

Няня вырвала из тетради лист и быстро спрятала в карман. Я отвернулась, открыла первый попавшийся учебник, пусть уходит, пусть оставит меня одну. Мне надо заниматься. Почему мне было так больно от прикосновений этого парня, ведь я хотела их? Я чувствовала нашу близость, а память не отзывалась совершенно.

И собака. Может, попросить маму взять собаку. Если так пекутся об охране, то собака нужна.

Я встала, отодвинула учебники. В голову ничего не лезло. Лучше погулять, пока не жаркое солнце. Я бродила по саду, наклоняясь к цветам и пугая бабочек, присматривала место для тайника. Надо спрятать портрет, который Лотта не успела увидеть. В дальнем углу сада росла голубая ель. К ветке был привязан стеклянный шарик. Кажется, это я его привязала. Для красоты? Или зачем?

Из-под огромного валуна бил ключик, вода собиралась в крохотном прудике.

Из дома валун не видно, ель загораживала. Забор вокруг зарос диким виноградом, может там спрятать? Почерпнула ладошкой воду, будто умываюсь, а другой рукой торопливо толкала листочек с портретом под валун. Что-то мешало засунуть рисунок поглубже, и я, плюнув на конспирацию, опустилась на колени, разгребла землю и мелкие камешки.

В руку выкатился бумажный комок. Расправила на коленке, и забыла как дышать. Тот же парень, нарисован моей рукой, только в другой футболке, с оленем.

На обратной стороне листка всего два слова: "Влада, советуй". И подчеркнуто. Что советовать? Меня никто ни о чем не спрашивает. Кому советовать? Валуну? Ключику? Себе? Лотте? Она предупредила, что защиту усилят, если найдут рисунок. И запретила задавать вопросы. Мне будет больнее.

Наверно, от рук того парня. От его близости. Больнее. Спрашивать маму бесполезно, я уверена в этом. Надо уйти, иначе найдут мой тайник.