Отбор в гарем, или 50 оттенков магии

Нибу Иру принял мой комплимент снисходительно. Даже изобразил милостивую улыбку.

– Рад, что ты сумела разглядеть во мне положительные черты, Жемчужина. Возможно, мы с тобой сумеем найти общий язык. Это сделало бы наш брачный союз приятнее для обоих, – заявил он.

– Ну, о союзе говорить рановато, – остановила его я. – С выбором я пока не определилась, а меня уверяли, что влиять на этот выбор никто не имеет права!

В этот раз, видимо для разнообразия, Нибу Иру не стал рычать. Лишь полоснул меня горящим взглядом и усмехнулся многообещающе, словно говоря: «ну, это мы еще посмотрим!».

– Так я остаюсь? – вздернул он красивую бровь.

– Ты остаешься, – я прикоснулась к его плечу, поспешно отдернула руку и быстренько ушла к следующему жениху.

Что-то многозначительная улыбочка императорского сыночка заставила меня смутиться, как двадцатилетнюю. Хотя, я теперь на двадцать не только выглядела, но и ощущала себя так же. Похоже, гормональная активность повысилась, иначе как объяснить непривычно-приподнятое настроение и вот эти мурашки по телу от прикосновений к женихам?

Следующим в круге Принимающих стоял один из тайнописцев.

Я даже вспомнила его имя: Рафф Элли. На холсте он уверенными четкими мазками профессионального рисовальщика начертал и куб, и лестницу, и цветы. Пустыню с ее барханами и перекати-полем тоже сумел изобразить всего лишь десятком штрихов. Жил бы Рафф на земле – быть ему одним из знаменитых художников-символистов. Его рисунок выглядел так красиво – хоть на стену вешай!

Судя по рисунку, характер Рафф Элли имел легкий, но без легкомыслия.

С людьми сходился быстро. Идей у него было много, но они не выглядели завиральными. В общем, парня я вновь решила оставить. Он этой новости очень обрадовался, а когда я попросила себе на память его рисунок – кажется, даже слегка загордился собой.

А вот следующий жених меня неприятно поразил. Куб на его рисунке выглядел агрессивно-красным. Он был врыт в землю чуть не на половину. Лестница лежала сильно в стороне, а цветок был всего один, да и тот выглядел уродливым и неживым.

– Как-то мрачненько, – заметила я вслух.

– Так пустыня же, – развел руками Принимающий. – что там может быть хорошего?

– Так пустыня же, – развел руками Принимающий. – Что там может быть хорошего?

– Да, действительно, – покивала я. Мужчина иронии не заметил.

По его рисунку я для себя сделала неутешительный вывод: мужчина – брюзга, вечно недовольный жизнью.