Лучшая таверна в округе

- За что?

- За доверие, - тихо сказала девушка. - Больше я не предам его. Никогда.

После этих слов Ивва ушла, оставив в приятном расположении духа. Возможно, я была неправа, когда думала, что ей нельзя больше доверять. Вероятно, иногда некоторым людям требуется получить болезненным пинок, чтобы осознать собственную глупость.

Подумав об этом, я встала и решительно направилась к спальням разносчиц. Нужно прояснить ситуацию с Анной и Джеси раз и навсегда.

Глава 17

Оказавшись около двери в спальню Анны, я замерла на пороге и прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

Ситуация с Иввой доказала, что иногда нужно просто откровенно поговорить с кем-то, и этого будет достаточно, чтобы решить проблему.

Возможно, в случае с Анной это не поможет, но кто знает. Вдруг девушка осознает, что творит.

Я решительно постучала в дверь и прислушалась, ожидая услышать приглашение Анны.

- Уходите! - послышалось по ту сторону.

- Анна, это я - Мила.

До моего слуха донесся громкий всхлип.

Она плачет?

- Я могу войти? - обеспокоенно спросила я.

- Нет.

И все же решила не сдаваться и поговорить с Анной во что бы то ни стало. Тем более, девушка плакала, а, значит, ее что-то расстроило. Я просто не могла пройти мимо.

- Что-то случилось?

- Ничего не случилось!

Как дите, честное слово.

- Может, я зайду и мы поговорим.

За дверью царило очень длительное молчание. Лишь время от времени слышала всхлипы. Казалось, девушка размышляет, стоит ли открывать мне дверь, или все же прогнать.

Наконец, послышался щелчок, и на пороге появилась заплаканная Анна.

- Сейчас не мое время работать, - хрипло поставила она перед фактом. - У меня свободное время.

Я быстро оглядела ее. В последнее время разносчица часто плачет. Лицо девушки опухло, глаза покраснели, губы подрагивали, словно она готовилась вот-вот снова расплакаться.

- Я не по делам таверны. Хотела поговорить с тобой.

На глазах девушки набухли слезы.

- Анна, что случилось? Почему ты плачешь?

Губы девушки ощутимо затряслись. Из ее глаз хлынули слезы, а она сама задрожала, как от лихорадки.

- М... М... Мила, я...

Она начала давиться словами, да так сильно, что едва могла различить свое имя.

Побыв немного в недоумении, я шагнула в ее комнату и сгребла горе разносчицу в объятия. Девушка даже не стала отпираться и уткнулась носом мне плечо. Она разрыдалась так горько, что у меня невольно сжалось сердце от жалости.

- Ну-ну, - похлопала я ее по спине. - Все будет хорошо. Не надо плакать.

- Н... Не...