За Бессмертного замолвите слово

Вскрыв конверт быстро пробежался глазами по тексту и зашептал, бросая по одной красной ягоде в нутро котелка:

— Красные ягоды, ночь и звериный вой, горькие слёзы и детский смех. Все то, что ты заберешь с собой. Каждый получит, что заслужил. Люди погасят в домах огни, но дорогу обратно им не найти. Чтобы не смог нас морок с дороги сбить, протяну я от сердца надежды нить...

И только он договорил, как комната погрузилась в непроглядную темноту...

ᔦᙓᗰ ᔦᕧᖘᙢ ᕼᙓ ᗯᎽᙢᑌᙢ.

Открыла Мира глаза и ничего не увидела. По первой решила, что ослепла.

Затем, вспомнив последние события, рассудила, что Боги погрузили её в небытие, и пришла в откровенный ужас. Она подскочила и с запозданием поняла, что ощущает тело своё, а под руками, которыми она бессмысленно шарит вокруг, чувствует ткань.

— Тише, тише, девица, — донесся да неё женский голос и две руки схватили за плечи, удерживая на месте: — Тебе пока рано вставать. Сейчас сниму с твоих глаз повязку и тебе станет поспокойней.

Но в разрез с обещанием голоса спокойствия это не принесло.

Лишь только была снята повязка перед её взором предстало лицо с чуть зеленоватой кожей, почти человеческое... если бы не длинные заостренные уши, большие, немного раскосые глаза тёмно-зеленого цвета да изумрудного оттенка волосы. Мира чуть замерла раскрыв рот и отшатнувшись спросила:

— Кто ты?

— Вот и помогай после этого человеку, — повесила уши девушка. И ведь действительно, кончики её ушей заметно повисли, как веточки увядающего растения: — Звать меня Алёнушкой.

Мира аж глазами захлопала от простоты имени.

— Я подменыш, воспитанная людьми дочка кикиморы. В Яви знахаркой и травницей была.

Мира почувствовала подступающий кашель и не смогла сдержаться, разразилась сухим, лающим кашлем.

— Вот, на, выпей! — протянула ей деревянную плошку Алёнка, как приступ поутих.

Мира взять взяла да боязливо принюхалась. Пахло травами: горькой полынью, сладкой солодкой, аиром.

— Пей, не боись. Если б хотела сгубить, давно бы прибила, — сказала Алёнка и стул пододвинула: — Навь твоё тело подточила, а я его подлечила.

Пока ты без сознания была, сплела науз заговоренный, — забрала Алёнка плошку пустую и на руку Миры указала: — Видишь, жёлтого цвета от порчи. Мои узелки на диво могучи, но я их подвесками всё равно усилила. Они скроют от Нави и Богов на какое-то время, как износятся, придёт защите конец.

Мира задумчиво погладила пальцами узелки, украшенные оловянными фигурками ладоней и крохотных птичек, и оглянулась вокруг.