За Бессмертного замолвите слово

— Это только если заранее сговориться.

Оперся Богдан рукой на стену за ее спиной и спросил:

— Мира, согласилась бы ты, чтобы я тебя умыкнул?

Мира глаза опустила, заалели её щеки до червонности, что даже до ушей добежала, и тихо призналась:

— Согласилась бы.

Чувствует, как губы Богдана к её губам прижались. От неожиданности она так и взвизгнула:

— Ты чего творишь! Во дворе же мы, али кто увидит!

— Не увидит, — ответил Богдан, но от Миры чуть отступил.

А она стоит руку к губам поднесла, ощущения свои вспоминает.

Он поцеловал её так, как делал, кажется всё в жизни: с мастерством и изяществом.

— Летом мой срок в услужении твоему отцу оканчивается. Свататься к тебе хочу, — открыто ей и признался.

Светло на душе стало, думы, её терзавшие в раз отступили. Не только она расставания боялась. Сладила богиня-матушка значится, чуть слёзы радости из глаз от мысли такой не побежали, еле сдержала. Богдан по носу её легонько тронул, отвлёк.

— А ты тута останешься, не уйдешь? — вопрос её тревоживший задала.

— Да куда же я пойду. Твой отец, как батька родной мне. Буду князю да твоему брату во всём помогать.

— Ловлю тебя на слове, — вышел из-за угла Василек, имя ему дали из-за глаз васильковых: — А уж коли сердце моей сестры разбить вздумаешь — пеняй сам на себя.

— А ты думаешь, отец твой не против будет? — поинтересовался Богдан, показав, что тревожат душу раздумья.

— А чего ему противиться? Коли против был, давно бы ваши любования все прервал. А то сил нет на них смотреть, — развеял их волнения Василек.

— Ты просто злишься, что Богдан по девицам с тобой не бегает, — насупилась Мира.

— Я может даже завидую, — подтвердил брат. — Может, я бы хотел встретить девицу, что собой солнечный свет затмевала да ночь освещала. Точно к древлянам податься придётся.

— Ты ещё и подслушивал! — взвилась Мира, в миг обо всем догадавшись.

И неудобно ей так стало, что хоть сквозь землю провались. Вот кому на милость понравится, если за ним подслушивают, да подглядывают.

Как же не по душе ей это чувство. Взгляд так и заметался по кузни в поисках того, чем брата огреть, да так, чтобы не прибить. Поиск прервал топот копыт. И, судя по всему, к воротам подъезжал целый отряд.

Богдан ведро воды на себя вылил и рубаху натянул через голову на мокрое тело. Дружной вереницей они потянулись к центральному входу терема.

— О! Дядька Блуд пожаловал! — радостно воскликнул Василёк, мигом признав в бородатом мужчине старшего брата отца.