За Бессмертного замолвите слово

И только тем, кто сидел за столом, туман показал, что под скрытой водой проплывало бревно, о которое головою ударился тот, кто пропал. Безвольное тело поток подхватил и вглубь потянул. Все меньше в толщу воды проникали солнца лучи, изо рта вырывались последние пузырьки, сверкая, вверх устремляясь. Мальчишка был так спокоен, словно спал на кровати, не ведая, что вскоре на веки заснёт.

Но вот грудь его сзади две руки обхватили. Покрыты те руки плотным ворсом волос, а ногти, что когти, черны. Тело мальчишки вверх потянули.

В стороне, вниз по теченью, в дали от веселья над водой показались уж две головы: мальчишка, всё также находясь без сознанья, и чёрт с добродушным лицом...

... — Разрази тебя Перун! — вскричал Чёрт и кубок из золота в сына швырнул.

Парнишка юркнул под стол. Чёрт продолжал бесноваться:

— Что же такое?! Как тебе объяснять? Людей не стоит спасать. Лўна, ну что с нашим сыном? Тут чьё воспитанье сработало так? —вопросил он у жены.

В его полностью красных глазах слёзы блестели.

— Остынь, радость моя, — ответила Лўна ему. — Чертополох, поди прочь! — приказала она сыну: — Ты позоришь отца.

Паренёк поспешно кинулся прочь, копытцами по полу стуча и помахивая кистью на тонком хвосте.

Мире стало искренне жалко юного чёртика. Получалось, отец был недоволен им за помощь людям.

Пока Чёрт продолжал драматично причитать, вздыхать и охать, из-за стола поднялся тот, тощий, страшный и белесый. Чёрту поклонился, обратно сел, и принялся над братиною своею шептать.

Из тумана стали проявляться очертанье незнакомой ей деревни.

...Домов немного, где-то двадцать. Вокруг густое разнолесье. Среди деревьев узкая тропинка, слегка заросшая осокой, вела к погосту. На одном из холмиков могильного кургана, слезами заливаясь, девушка рыдала. Сменялся день. За летом приходила осень, затем зима... Но каждый день она туда ходила. По весне несла букетик полевых цветов, в дни холода — кусочек каравая. И громогласно каркала ворона в ветвях осины, обедню предвкушая.

Виденье вдруг сменилось. Изба. Довольно захудало всё внутри. Скамьи и стол. Их древо от времени уж потемнело, и печь давно не белена стоит. Мужчина с женщиной в летах немолодых, уже на кухне сидя, перешептываются.

— Да что же за напасть такая?! — горестно воскликнула она. — Самим есть нечего, а дочь знай, всё тащит на погост. Уж поговорил бы с ней отец построже. Наказал да запретил.