За Бессмертного замолвите слово

Уставилась она на виновника всех её бед и руки в бёдра упёрла:

— И как давно ты за мной тенью следуешь?!

Колдун на неё глянул и глаза отвёл:

— Это только для твоей безопасности, — попытался оправдаться Богдан.

— И как эта безопасность работает? Меня дракон похитил! — наступала на него Мира, совсем позабыв о златовласом.

— Я просто знал, что тебе ничего не угрожает...

— Я-то этого не знала! Как думаешь, каково мне было?

И хоть Мира ругалась на одного Богдана, но и златовласый тоже голову виновато склонил.

На прогалине, где они стояли, тишина повисла. Кажется, уловить можно, как с лёгким щелчком одинокий иссохший листик с ветки сломленной сорвался и, подхваченный ветерком двигаясь по кругу с тихим «вьи-юх!» к земле устремился...

— Прости, — одновременно они произнесли.

Признаться, не ожидала такого Мира и чуть растерялась. Богдан слово перехватил, пытаясь тему переменить:

— Мира, давай я тебя познакомлю, — обратился он к ней. — Это Калисса. Хоть у него и приятная внешность в обличии человека на самом деле он премерзкий дракон.

— Да как ты смеешь?! — вспыхнул Калисса. — Я красивейший золотой дракон, жалкий человечишка!

Мира едва не улыбнулась. Очевидно, Богдан задел гордость Калисса. Только подумать, что для драконов так важна внешность и красота. А в следующее мгновение эти двое будто о ней совсем позабыли, перекидываясь колкостями друг с другом.

— Вот-вот! Вместо того, чтобы менять свой паскудный характер, только и делаешь, что свою внешность меняешь, — бросил очередную колкость Богдан.

— Внешний вид мужчины должен говорить сам за себя, — отпарировал Калисса.

— Да ты в этих блестяшках больше на девицу смахиваешь, чем на мужчину.

— Горе тому, кто любит только тела, формы и видимость! Смерть отнимет у него всё. А ты и смерти не нужен!

А затем произошло то, что напрочь отвлекло от пустой ссоры мужчин на поляне. За спиной Калисса, там, где возвышалась скала, камень содрогнулся, открывая зеркально блестящий жёлто-красный глаз огромных размеров.

Узкий зрачок дёрнулся и сосредоточился на ней.

«Мира, подойди» — позвал низкий голос, звучащий словно внутри её головы, похожий на игру музыкального инструмента с толстыми струнами.

Странно, страшно ей не сделалось. Наоборот, словно магнитом к нему потянуло.

«Чую человеческий дух. Ты пахнешь не здешними травами, цветами и камнями. До чего же приятный аромат у твоего мира. Как много времени прошло с тех пор, как я летал в твой мир. Молодая ты, как побег дерева.