Подающая надежды

Сослужим же верную службу своему народу!»

— Да, Домик. Ещё три класса, и мы станем настоящими взрослыми магичками! Я буду помогать людям, что две тысячи лет назад пощадили наших Первых, не стали их убивать, благодаря им мы сейчас можем существовать и наслаждаться жизнью. Я после школы стану лечить их от разнообразных болезней, заговоров, порчи и тому подобных негативных воздействий, а ты будешь храбро очищать нашу страну от этой гадкой нечисти и неупокоенных душ, причиняющих мирным людям зло и боль! — Воодушевляюще возгласила Рика и торжественно улыбнулась подруге.

— Ты права, — с волнением выдохнула темничка, напрягаясь всем телом. — Но это всё в будущем. Давай сегодняшний день проведём только вдвоём? Думаю, стоит заранее хорошо попрощаться друг с другом, чтобы было не так грустно потом.

— Мы не сможем весь день быть вдвоём, Домик! Учителя точно станут против этой затеи, ведь мы из разных направлений и не можем сидеть в одном кабинете или вообще прогуливать уроки!

— Может, клюнь меня ворона в глаз, плюнем на них? Я, вообще-то, скоро на три чёртовых года улетаю от вас! Или давай все уроки мысленно общаться? Не хочу весь день до отъезда проводить вдалеке от вас, от тебя, это ведь такой критический шаг в моей жизни.

..

За спиной внезапно раздался бархатистый низкий голос директора:

— А делать этого, уважаемая моя Доминика Галицкая, вам сегодня и не придётся!

Говорил он исключительно оптимистично и весело, даже своим глубоким грубым тембром умудрялся излучать только счастливые, внушающие радость тона.

Таким этот мужчина был всегда. Ника успела прочесть в нём эту черту — умение воодушевлять, пробуждать в окружающих позитивные эмоции за счёт весьма натурального озорства в голосе — так давно, что сейчас и вспомнить не смогла бы даже приблизительной даты, но запомнила она эту особенность характера собственного опекуна очень хорошо.

От неожиданности девочки одновременно вздрогнули и резко крутанулись на пятках, почти воткнувшись носами точно в коричневую рубашку, удачно выделяющую подкаченную грудь высокого статного мага лет ста с хвостиком с точёными скулами, гладковыбритым лицом, и чёткой линией, очерчивающей волевой подбородок.

Глаза его были в этот раз были почти серыми, хотя в обычное время имели живой ореховый оттенок. Изображая такую безмерную радость и оживлённость, он, стало быть, неумолимо врал, о чём Дома, пусть и догадывалась всегда, но молчала, лишь губы поджав.

— Приветствую, дорогие дамы. Простите, что напугал.