Подающая надежды

— А ты в самолёте говорил, у вас все дружелюбные, — привлекая внимание полуангела, негромко усмехнулась Дома, подняв глаза на обошедшего сзади и вставшего от неё справа знакомого аккурат перед тем, как прямо напротив неё, буквально уткнувшись грудью в женскую щёку возвысилась стройная фигура, что угнетала россиянку одним только возмутительным ростом с коломенскую вёрстку. Над головой парня, высотой почти в два метра отчего-то практически проглядывалась пухлая грозовая туча.

Выразительные большие глаза с одинарным веком и бледно-серой радужкой вдруг посмотрели на новенькую с какой-то надменностью и будто насмешливостью, хотя тонкие губы не выдавали и тени улыбки.

Его идеальная гладкая кожа, тон которой граничил между смуглым и оливковым, была словно бы матовой и даже на взгляд очень бархатистой и приятной. Магичка, оглянувшись на возникшую перед собой преграду с ног до головы, удивлённо и в то же время с открытым возмущением вскричала, чуть подавшись назад:

— Очешуеть ты столб фонарный!

В ответ на такую вопиющую наглость, незнакомец, к удивлению иностранки, лишь в лёгком испуге из-за слишком неожиданной для этой ситуации реакции приподнял тёмные брови с изломом, но остался в гордом молчании, скоро приняв прежнее хладнокровие.

Казалось, ему это было вовсе не интересно, и стоял он напротив гостьи своей страны по какой-то другой причине. Неизвестная девушка же, к которой этот таец, видимо, шёл в комплекте, броско поправила волнистые волосы одним движением головы и ответно с заметным акцентом тонким голосом возопила:

— Как ты смеешь?! Ты вообще понимаешь, кому такое говоришь, чужачка?!

— Понятия не имею, — насмешливо выплюнула Галицкая, не сводя странного пристального взгляда с глубоких серых глаз парня напротив, в которых больше не читались никакие эмоции, зато до сих пор присутствовала большая разница в росте.

Она изучала его взор с неприкрытым интересом, какой, становилось всё более заметно, присутствовал и у самого тайца, — он не сводил с неё глаз ровно также, как это делала и девушка, иногда оглядывал чужие зрачки беглым взглядом и, более того, часто хмурил брови, но быстро брал себя в руки, расслабляя их, словно ничего и не было.

— Не смей так говорить с Превосходным, хи́а! — Озлобленно прошипела, очевидно, состоятельная незнакомка, либо считая, что ей разрешается повышать голос на младших по статусу существ, либо думая, что ей можно выражать свою ненависть и отвращение к чужеродцам через петербурженку.