Подающая надежды

В ту же секунду голову Домы пронзило до невыносимого приятным чувством спокойствия, какого-то умиротворения, какое она ощутила впервые за все часы страданий. Ощущение это разлилось с теменной зоны по всему телу, доставив ей необычное удовольствие и лёгкость телу и разуму, от которого захотелось плакать, но сил на слёзы не осталось.

Постепенно Галицкая смогла различить сосредоточенный взгляд неизвестного помощника, что был направлен куда-то выше её глаз, возможно, в районе лба. Она не видела его лица, не определила черт и не запомнила, не уложила в голове его образ, но была безумно благодарна незнакомцу, что так быстро улучшил её самочувствие, успокоил её, расслабил, вывел из состояния обездвижения.

— Спасибо... — выдохнула темничка еле различимым шёпотом, после чего расслабленно закрыла глаза, провалившись в сонное забвение.

[1] Ван Ибо — известный актёр и певец родом из Китая.

Глава 4

Самостоятельно проснувшись в семь утра, Доминика, словно ночью ничего травмирующего организм и не произошло, спокойно поднялась с больничной койки и во время утреннего обхода медперсоналом слезами, мольбами и уверениями в собственном отличном самочувствии добилась у медичек выписки из условной пыточной хотя бы к третьему уроку, так как, с её слов, находиться в ней она более не могла.

Об этом вскоре узнал и Пхат, что немедленно сорвался с места с целью сопроводить девушку до нужного кабинета и самолично убедиться в её состоянии. Он появился в дверях палаты, когда Ника уже собирала свои немногочисленные, принесённые за вчерашний день Тиннакорном вещи в рюкзак, отчего испуганно подбежал к ней и вполголоса, чтобы не сильно напугать, возмутился:

— Антараи! Глупая девочка! Ты итак плохо поступила, попросив отпустить тебя раньше, чем через три дня строгого больничного режима, а ещё и собираешься сама, организм напрягаешь! Совсем головой своей не думаешь, а?

— Ничего себе, господин Тхонгкхамат, вы мне льстите! — С недружелюбной усмешкой прохрипела Ника неразработанным горлом, поморщилась от режущего слух сиплого голоса, торопливо откашлялась и продолжила более живым тоном: — Какими же заслугами я удостоилась чести быть избалованной вашим вниманием?

Чуть подостывший с прошлого вечера страх с приходом парня этим утром вновь дал о себе знать, пробудив собой чрезмерную шутливость, граничащую с грубостью.

Внезапно в голове всплыли его слова о собственной масти, сказанные ещё при первом знакомстве: «Не слишком верь стереотипам». И она перестала верить.