Смертельный аукцион

- Ох уж эти питекантропы социально неадаптированные, - оглядывая своё обнажённое тело произнесла Анкалимэ IV, вспоминая недавний инцидент.

- Ты же знаешь, эти существа, которые называют себя мужчинами, не умеют себя вести с женщинами как подобает, - тихо произнесла сидевшая на кровати Элеонора. – Кстати, о них, куда это подевался дворецкий? – девушка встала и задумчиво посмотрела на пол.

- Шатается там же, где и невоспитанное хамло с выросшими из заднего места руками, - в саду. – Анкалимэ IV в шёлковом халате села на кровать.

Девушки в один голос громко вздохнули, и после каждая занялась своим делом.

Ближе к вечеру в замке Розейнштейнов стало тихо. Каждый член семьи находился в своих покоях и занимался своими делами. На большой кровати под чёрным балдахином Анкалимэ IV предавалась сладким утехам с бокалом самого дорогого вина в мире. Для неё такие моменты были самыми ценными в жизни. И никто не нарушал её покой до определённого момента.

- О великолепная Анкалимэ IV. Мой глоток свежего воздуха, жизнь моя.

«Ох, Гакто… как же ты мил мне. Но жаль, что я не могу сказать тебе этого, глядя прямо в твои манящие карие глаза», - подумала девушка и безжалостно вырвала свою ладонь из рук дворецкого.

- Эх… сколько раз тебе говорить, моё ты смазливое личико, не быть нам вместе, с какой стороны не посмотри. А твои жалкие попытки всего лишь повод привлечь моё внимание.

Девушка встала с кровати, подошла к окну и посмотрела на красивое, мерцающее звёздами небо.

- Знаю я, что не смею даже думать о тебе, но мои чувства сильнее разума. – дворецкий, попытавшись изобразить хоть капельку грусти на лице, повернулся в сторону эльфийки.

Ничего не ответила девушка и прогнала дворецкого из своих покоев. С отчаянием в глазах он ушёл в свою комнату, сердце его было разбито. Сел на мягкую кровать, накрытую шёлковыми простынями, взял ручку с перьевым наконечником и стал переносить все эмоции и чувства на лист своего дневника.

Ничем не окрасить эти серые дни,

Выношу на бумагу неудачи свои.

Отказ Анкалимэ IV меня поразил,

Унижения терпеть больше нет сил.

Падало в отставку чувство любви,

Пустота разрастаться стало внутри.

Однако отчаяние я усмирю,

Анкалимэ IV любовь свою вновь предложу.

Дописав последние строчки, дворецкий положил дневник на прикроватную тумбочку.